Измена. Вторая семья мужа - Александра Багирова

бы спокойно смогла жить? — резко разворачиваюсь и подхожу к сестре.

Эти обвинения задевают, я так верила, что мы через это переступили. Сама Алена меня в этом убеждала. И что я слышу? Она все эти годы вынашивала планы мести, мило мне при этом улыбаясь! Конечно, я бы никогда не села за руль в тот день… если бы знала. Но откуда?

— Уверена. Ты это и делала, — смотрит на меня полными слез и ненавистью глазами.

— Думаешь, мне не больно от произошедшего? Или я не понимаю, кого ты потеряла, как тебе больно? Но говорить, что я виновата, — вздыхаю, — Алена, подумай головой, попытайся. Если бы я была виновата, я бы сама пошла в полицию. Я бы приняла наказание, я к этому была готова. Только машина была не исправна, но ведь даже не это привело к таким последствиям, а твой Миша… да Алена. Он летел на запредельной скорости. Полагаю к тебе, спешил увидеть… Но факт остается фактом. Не было бы тех последствий, если бы он был осторожен и не нарушал правила. А ведь не только у тебя потери! Не мучает тебя, что Миша угробил еще двоих человек в третьей машине? — это похоже заразно. Я уподобилась им, начала выяснять отношения.

Но и молчать не могу, когда в меня летят такие обвинения.

— Не смей врать! Это все вы проплатили! Ничего подобного не было! Миша бы не нарушил! Он не мог! — кричит, глотая слезы.

— Но это так. Есть документы и экспертизы, свидетельствующие об этом. Если бы не он, даже случись авария, то не было бы такого трагического исхода.

— В этом лживом сиропе жить легче? Можно, дальше из себя правильную строить? Только я там была и все видела! Ты чужих детей вытаскивала, пока я истекала кровью, теряя ребенка, а Миша умирал! Но его ведь уже нет, так удобно все на него спихнуть!

— Поработай мозгами, Ален! — обхватываю голову руками. Она как стена, непробиваема. — Я попробовала тебя вытащить, поняла, что сделаю только хуже. У тебя нога была зажата. Выбралась из машины и сразу позвонила в скорую и полицию. Посмотрела на машину Миши, он был… там от меня толку не было… А третья машина дымилась, там были дети! И да, я их могла вытащить, что я и сделала. Потом сразу же приехала полиция, за ней скорая… — опираюсь о стену, прогулка в прошлое морально меня добила.

Ту аварию никогда не забыть. И конечно, до сих пор меня посещают мысли с этими пресловутыми «а если бы поступить иначе». Только назад дороги нет. Как нет возврата к «счастливой» семье.

Ничего больше нет.

— Ты даже не пыталась нам помочь! И никому ты не звонила! — кричит, так что вены на шее вздуваются.

— Алена Матвеевна, что тут происходит?! — в наш ад заглядывает директор театра. Это не первое выступление дочери мне доводилось с ним пересекаться.

— Станислав Иванович, тут семья давно не виделась. Вот собрались поговорить, — фальшиво улыбается Алена.

— У нас тут важные гости. Мы столько готовились, а вы что творите? Портите репутацию театра? Алена Матвеевна, не ожидал! Уже все сотрудники обсуждают ваше безнравственное поведение!

— Стас, сколько лет. А ты все так же неотразим, — Лариса Эдуардовна появляется перед ним с ослепительной улыбкой.

— Лариса! Не признал! Вот это да! — разводит руки в стороны и целует свекровь в обе щеки. — Так меня вывели, что от гнева, подругу дней моих суровых не признал!

— Я тоже в шоке Стас, — берет его за руку и сжимает. — А еще мне стыдно, что имею косвенное отношение в Алене Матвеевне. Человек искусства и так порочить родной театр. А ведь она с юными дарованиями работает! Стас, надо что-то с этим делать и немедленно. Я за самое суровое наказание.

Глава 35

— Лариса, я от стыда не знаю, как гостям в глаза смотреть, — директор поглаживает седоватую бороду. — Вы другого места не нашли? — обводит нас всех уничижительным взглядом. — Алена Матвеевна, покиньте, пожалуйста, здание театра. Я сегодня же переговорю с вашей непосредственной начальницей. Лучше вам не попадаться нам на глаза до окончания декретного отпуска. Забудьте дорогу к нам.

— У моих девочек сегодня выступление! — Алена вскакивает со стула. — Они очень ждут моей поддержки! Я должна быть с ними!

— Так почему вы не с ними, а устраиваете позорные сцены? Если бы вы занимались непосредственно своей работой, этого разговора бы не было, и соответствующих решений тоже.

— Вы не можете со мной… так, — в глазах сестры стоят слезы.

И по старой, въевшейся привычке, я было, уже дернулась ее утешать. Остановилась. В новой реальности моя сестра стала мне чужой.

— Это такая мелочь, моя дорогая, — свекровь лучезарно улыбается. — Все самое лучшее еще впереди.

— Смейся, Ларис, пока можешь, — злобно цедит моей свекрови. Подходит к директору. — Станислав Иванович, я могу хотя бы с девочками поговорить перед выступлением?

— На выход, Алена Матвеевна, — поджимает губы и указывает пальцем на дверь.

— Я тебя провожу, — скалится Максим и выходит вслед за сестрой.

Они в коридоре продолжают перегавкиваться, иначе их возню не назвать. Но я больше не слушаю. С меня достаточно.

— Валерия Аркадьевна, вы вроде бы пришли поддержать дочь, а сами, — теперь укоризненный взгляд достается мне.

Не успею и рот открыть, как Рома как черт из табакерки возникает между нами.

— Станислав Иванович, моя жена едва только родила. А сестра спровоцировала ее на эмоции. Примите наши глубочайшие извинения, — изрекает медовым голосом.

— Ром, я сама могу за себя ответить, — говорю раздраженно.

— Я переживаю, любимая, — пользуется моей растерянностью, хватает меня за руку и целует.

Скольких усилий мне стоит не залепить ему пощечину и не обозвать последними словами. Но не при директоре. Мы и так уже опозорились.

— Стас, тут одна зачинщица. А остальных простим, — Лариса берет его под руку. — Пойдем, покажешь мне свое королевство.

— Ох, Ларочка, — мужчина расцветает. Подзывает жестом женщину, которая стоит у противоположной стены в коридоре, одна из слушательниц нашего гнилого представления. — Марго, подбери хорошие места