Принцесса мафии - М. Джеймс

край стола, слезы наворачиваются на глаза от жгучего жала. А затем, где-то между пятым и десятым ударом, это превращается в нечто другое.

Жар от шлепка словно распространяется по коже, по бедрам, к моей киске, которая с каждой секундой становится все влажнее, все больнее. Я хочу, чтобы меня заполнили, чтобы меня трахнули, чтобы контакт был где угодно, только не на моей горящей, болезненной заднице, но Лука продолжает шлепать меня. Он отсчитывает каждый удар, а на десятом делает короткую паузу.

— Еще пять по заднице, принцесса, — нежно говорит он мне. — Ты так хорошо справляешься.

Похвала приятна, хотя мне хочется возмутиться. Но я также хочу угодить ему. Если я это сделаю, значит, получу и то, что мне нужно, а именно оргазм. Я отчаянно нуждаюсь в нем, даже не в одном, теперь, когда Лука научил меня, на что способно мое тело в этом отношении.

Пять на мою попку, сказал он. Мои глаза расширяются, и я оглядываюсь через плечо.

— Куда еще ты собираешься... — Я начинаю спрашивать, но последние пять шлепков уже начались, и теперь это не только боль. Каждый шлепок, кажется, бьет прямо в мою киску, в мой набухший пульсирующий клитор, который отчаянно нуждается в трении, которое я никак не могу получить. Я даже не могу сжать бедра вместе, потому что Лука потребовал, чтобы я держала ноги раздвинутыми, чтобы он мог смотреть на мою киску, пока он шлепает меня, и я не смею ослушаться. Я не смею делать ничего, что может привести к тому, что мне будет отказано в освобождении, в котором я так отчаянно нуждаюсь, что я готова сделать все, что угодно, лишь бы сейчас кончить.

Я качаюсь на его руке последние три раза, выгибаясь дугой, желая даже шлепка его руки по моей заднице, потому что это каждый раз означает один толчок по моему нуждающемуся клитору. Я слышу тихий смех Луки, когда он говорит "пятнадцать", темным и похотливым звуком, и когда я бросаю взгляд в сторону, то вижу, как его член напрягается в молнии, желая освободиться.

Он сказал, что я закончу это на коленях, посасывая его член, и внезапно я никогда в жизни не хотела ничего большего. Я хочу, чтобы он был у меня во рту, чтобы его рука была в моих волосах, чтобы я узнала, что значит сосать не просто член, а член Луки. Я хочу, чтобы он так же отчаянно нуждался в том, чтобы кончить, как и я, и это кажется отличным способом сделать это.

Меня выбивает из колеи ощущение руки Луки между моих ног, обхватывающей мою киску. Мое лицо раскраснелось, когда он мрачно захихикал, а его средний палец коротко потерся о мой клитор, заставив меня вскрикнуть, выгнувшись дугой.

— Ты такая чертовски мокрая, — пробормотал он. — Я чувствую, как ты капаешь мне в руку, моя маленькая принцесса. Такая жадная киска. Такая плохая девочка, так намокла от наказания. Но ты так хорошо это перенесла. — Его палец снова гладит мой клитор, и я вскрикиваю, настолько возбужденная, что впервые полностью теряю контроль над собой, и умоляю.

— Пожалуйста, — хнычу я. — Пожалуйста, Лука. Пожалуйста, заставь меня кончить. Я встану перед тобой на колени после этого, только, пожалуйста, не заставляй меня ждать.

— О, ты кончишь первой, — обещает он мне. — Но ты будешь кончать для меня, как плохая девочка, которой ты и являешься, мокрая от порки. А потом, когда ты проглотишь мою сперму, стоя на коленях, я подумаю о том, чтобы заставить тебя кончить еще раз в награду за то, что ты так хорошо перенесла порку.

— Что... — Мой разум затуманен похотью и смятением, и я качаюсь назад, желая больше его пальца, больше трения о мой набухший, скользкий клитор. Я хочу кончить, и я готова на все, настолько, что вскрикиваю в знак протеста, когда чувствую, что его рука покидает мою киску.

— Широко раздвинь ноги, — приказывает Лука. — Как можно шире, Катерина. — И тут, прежде чем я успеваю сообразить, что он собирается сделать, его рука резко опускается на мою киску.

Он шлепнул меня. Вот так. Эта мысль проносится в моем сознании вместе с искрами боли и сильным толчком удовольствия, когда его пальцы шлепают по моему клитору, твердому и обнаженному между моими раздвинутыми и набухшими складками.

— Один, — говорит Лука, его голос звучит резко и отрывисто позади меня, и я понимаю, что это еще пять шлепков.

Он собирается нанести их по моей киске. И я понимаю, что он имел в виду, говоря, что заставит меня кончить, как плохую девочку, потому что я знаю без сомнения, как стыд затопляет меня до глубины души, что я собираюсь испытать оргазм от этого.

Я уже на грани, и я не могу остановить это.

Да я и не хочу.

Второй шлепок заставляет меня извиваться, третий - умолять. Каждый болезненный удар его ладони по моим истекающим складкам, его пальцы по моему клитору, это еще и самое сильное удовольствие, которое я когда-либо испытывала.

— Пожалуйста, позволь мне кончить! — Почти кричу я после третьего, выгибаясь вверх, требуя большего, и Лука смеется.

— На счет пять, милая девочка, — говорит он. — На счет пять ты кончишь для меня. А если не кончишь, то оргазмов для тебя не будет до нашей брачной ночи.

Ужас охватывает меня при этой мысли, при мысли о том, что я так долго останусь мокрой и неудовлетворенной. Я даже не знаю, сколько времени пройдет до нашей свадьбы, и вижу его ухмылку, когда он замечает выражение моего лица.

— На счет пять, — повторяет он, а затем его рука снова соединяется с моей киской, на этот раз сильнее, делая паузу, чтобы потереть мой пульсирующий клитор всего на мгновение, прежде чем он отдернет руку. — И это пять. Это твой шанс, Катерина. Кончи для меня, принцесса, и кончи сильно.