Плотское желание - М. Джеймс

Я провел все утро на деловых встречах и не уверен, что запомнил больше половины того, о чем шла речь. Каждые несколько минут мои мысли возвращаются к ней, к ее вкусу, к ее стонам, к ее взгляду, когда она кончает. Это отвлекает не в первый раз и совсем не способствует тем встречам, на которых я провел первую часть дня.

Первая была с подрядчиками на строительство новой высотки, в которую вложился наш законный семейный бизнес, все очень четко и мучительно скучно. Другой — видеозвонок с партнерами, с которыми мы работаем над казино и курортом, который мы строим в Вегасе, — отель Campano, который, если получится, будет соперничать с Bellagio. Все это, по крайней мере, на первый взгляд, очень даже неплохо. Мне кажется, что прошло уже много времени с тех пор, как я вытряхивал из парней деньги за защиту, которые они нам должны, или следил за тем, чтобы сделки проходили с помощью пистолета в чьем-то лице, и в некоторые дни я скучаю по этому.

Угрожать Рико было почти ностальгией, в некотором смысле.

В большинстве случаев я рад, что после смерти отца начал вести нашу семью в менее опасном направлении. Это может быть менее захватывающим, но, за исключением легкого отмывания денег, вероятность того, что меня или кого-то из моих близких посадят в тюрьму, тоже меньше. Это также означает, что мы платим меньше денег, чтобы держать копов в кармане. Мы по-прежнему платим высшим чинам, чтобы они смотрели на это сквозь пальцы, но если мы не занимаемся уличным насилием, то нет необходимости давать взятки уличным копам. Только начальникам полиции и судьям, чтобы путь к нашему богатству был гладким.

Последняя встреча — с двумя моими братьями. Лоренцо появляется рано, еще до того, как я закончил видеозвонок, заходит в мой кабинет и без лишних слов наливает себе выпить. Он всего на год младше меня, и иногда мне кажется, что он обижается на то, что является вторым ребенком. Он не тот, кого выбрали, чтобы взять на себя ответственность, ему бы это понравилось, а мне не очень, и не избалованному младшему. Кармине с радостью занимает последнее место, и, хотя мы все ладим друг с другом, между нами троими существует здоровое братское соперничество.

— С Альфио Альтьере будут проблемы, — без предисловий говорит Лоренцо, как только видит, что я закончил видеозвонок.

— С чего ты это взял? — Я откидываюсь на спинку стула, с неприятным ощущением из-за все еще заживающей татуировки, и смотрю на коньяк, который он себе налил. На мой взгляд, это напиток для пожилых людей, но Лоренцо любит считать себя самым утонченным из нас троих-четверых, если считать и нашу сестру. — Ты слышал что-нибудь конкретное?

— Это предчувствие. — Лоренцо садится, его темные глаза сужаются. — С тех пор как умер дон Пеши…

— Предчувствие, — медленно повторяю я. — Ты хотел встретиться по поводу своего предчувствия.

— Я хотел встретиться, чтобы обсудить дела в целом. В последнее время ты был не слишком откровенен…

— Я был занят другим. — Обычно я жду конца дня, чтобы начать пить, бар здесь больше для показухи, чем для чего-либо еще, но сейчас я начинаю думать, что ранний виски не повредит. Я встаю, прохожу туда, где в аккуратный ряд стоят граненые хрустальные графины, откупориваю один и наливаю себе на два пальца. Опускаю в него кусочек сушеной апельсиновой корки и возвращаюсь к своему столу.

— Дай угадаю. — Лоренцо закатывает глаза. — Кто-то из твоего парада женщин отвлекал тебя на этой неделе?

Я подмигиваю, садясь обратно.

— Я никогда не целуюсь и не рассказываю. — Правда в том, что я и не собираюсь рассказывать, потому что говорить об Эмме в таком ключе как-то неправильно. Я провел много времени, обсуждая женщин со своим средним братом, но мысль о том, чтобы поделиться подробностями о ночи с Эммой, кажется мне нарушением.

Я не хочу слишком много думать о том, почему это может быть так.

— Это ложь… — начинает говорить Лоренцо, но тут дверь открывается, и в комнату вбегает наш младший брат с каштановыми волосами, разметавшимися по лицу, и движется так быстро, что я почти ожидаю увидеть дым, тянущийся за его кроссовками.

— Я знаю, что опоздал. — Кармин опускается в одно из кожаных кресел перед моим столом, откидывая беспорядочную прядь волос со своих голубых глаз. — Не ползайте у меня в заднице по этому поводу.

— Ты опоздал из-за занятий или потому, что курил траву со своими друзьями? — Лоренцо посмотрел на нашего младшего брата. — Данте приложил немало усилий, чтобы наша семья была в полном порядке, и если эти твои друзья заставляют тебя иметь дело…

— Отстань от меня, ладно? — Кармин сужает глаза на Лоренцо, но теперь, когда я думаю об этом, я чувствую запах травки, исходящий от его одежды: футболки гранж-группы и рваных джинсов. Он выглядит совершенно неуместно рядом с Лоренцо и мной в наших костюмах, сшитых на заказ, и совсем непохож на одного из братьев Кампано. По правде говоря, мне кажется, ему так больше нравится.

У Лоренцо начинает появляться прищуренный взгляд между глаз. Он взял на себя отцовскую роль по отношению к Кармину с тех пор, как умер наш, — роль, которая, похоже, доставляет ему удовольствие, а Кармин глубоко возмущен тем, что он взял на себя. В двадцать один год Кармин считает, что ему не нужно, чтобы кто-то присматривал за ним. Лоренцо с этим категорически не согласен.

Это одна из тех вещей, в которых я склонен согласиться с Лоренцо, но я не хочу с этим разбираться.

В этот момент у меня пищит телефон. Я знаю, что должен оставить его, но я жду, что Эмма напишет мне сообщение о том, чтобы назначить наш следующий сеанс.

Или просто о том, что между нами произошло, хотя я знаю, что она этого не сделает.

ЭММА: У меня свободен четверг. Если тебя это устроит.

— Почему бы тебе не рассказать мне, почему ты думаешь, что Альтьер станет проблемой? — Спрашиваю я Лоренцо, поднимая взгляд от телефона. Он пристально смотрит на меня, словно размышляя, кто же настолько важен, чтобы прерывать этот разговор. Обычно я не проверяю сообщения во время разговора. — Кроме простого предчувствия.

— Мы поделили с ним территорию, — спокойно говорит Лоренцо. — Как мы сделали это с Пеши. Мы контролируем все от северной долины до западной части Лос-Анджелеса, а он получает восточную и южную стороны. Разница в том, что наша территория принадлежала семье Кампано столько, сколько существует