Татьяна Корсакова - Старинный орнамент везения

– Ну что же ты упертый такой? – спросил Коляныч со смесью досады и уважения. – Велено ж было сидеть и не рыпаться, а ты в неуловимых мстителей решил сыграть. И куда только Ассан смотрел?

– Ассан не в курсе, что я поехал за тобой. Он был против.

– Вот ядрена вошь! – Коляныч стукнулся затылком об тонкую стену сарайчика. Сарайчик задрожал, снаружи послышались недовольные голоса. – Да пошли вы все на… обезьяны черные! – заорал он и врезал по стене еще раз.

В ту же секунду лязгнул запор, двери распахнулись, впуская внутрь двоих с автоматами. Их тюремщики не стали разбираться: один приложил прикладом Коляныча, второй носком тяжелого армейского ботинка ударил Тима по раненой ноге. В колене, а затем и в голове взорвалась бомба. Негоже настоящему мужчине орать, но как тут не заорать?!

– Прости, Счастливчик, – прохрипел Коляныч, когда охранники убрались.

Тим ничего не ответил, только кивнул – боялся, что стоит только разжать зубы, и крик снова вырвется из глотки.

– Меня бог за жадность наказывает. Захотел, старый дурень, с повстанцев бабки срубить, вот и попался. А ты за что страдаешь?

– За идею, – процедил Тим сквозь зубы.

– За идею, – грустно повторил Коляныч. – Дурак ты.

– Это ты к тому, что дуракам везет?

– Да, Счастливчик, у нас теперь надежда только на твое хваленое везение.

– Сам же сказал, нам отсюда не выбраться.

– Ну, как знать, – Коляныч задумчиво поскреб щетину. – Неисповедимы пути господни.

– С каких это пор ты стал таким набожным?

– Станешь тут…

…Прошло двое суток. И с каждым новым днем – да что там днем? – с каждым часом Тиму становилось все хреновее. Рана загноилась, нога распухла как колода, начался жар. Коляныч пытался ему помочь, изорвал на бинты остатки своей рубашки, выпросил у охранников еще два литра воды для обработки раны. Да только чем им могла помочь вода, когда нужны антибиотики?

К концу третьего дня Тиму стало совсем плохо, он впал в странное состояние, нечто среднее между сном, бодрствованием и забытьем. Наверное, это даже к лучшему, в таком состоянии не страшно умирать. Если бы еще Коляныч оставил его в покое…

Однако Коляныч не видел в этом ничего хорошего, тормошил, разговаривал, не позволял отключаться. Так жестоко, а еще друг называется… Тим вырубился, несмотря на все старания Коляныча. Вырубился и пропустил все самое интересное – их чудесное спасение.

Спасение пришло с неожиданной стороны. Архангелом с карающим мечом выступил не кто-нибудь, а принципиальный и непоколебимый Ассан. Чудеса! Ассан явился не один – он однозначно оказался поумнее Тима и привел с собой воинство, наверное, добрую половину действующей сенегальской армии. Тиму впоследствии очень хотелось узнать, на какие рычаги пришлось нажать Ассану, чтобы провернуть такую широкомасштабную операцию, но друг молчал, а собственной Тимовой фантазии не хватало. Да и, по большому счету, не так это и важно. Намного важнее, что они с Колянычем остались живы, и деньги свои им удалось вернуть. Не все, конечно, – пришлось поделиться кое с кем из армейцев, – но большую часть.

Оказалось, что хитроумный Ассан вовсе не собирался бросать Коляныча в беде, просто для реализации его плана ему требовалось время, а бестолковый Счастливчик своей очень геройской и не менее идиотской выходкой чуть было все не испортил. Хорошо, что Ассан зашел к Лилу и та по извечной женской традиции делиться с близкими важной информацией рассказала, что Тим собирается жениться и для этих целей ему понадобилось тридцать пять тысяч долларов. А уж сложить два и два, узнать про проданный по дешевке джип, заложенный дом и визит к процентщику особого труда не составило. Глупый мальчишка, вместо того чтобы переждать трудные времена за границей, рванул в Казаманс, в самое вражеское логово. Еще хорошо, что он, Ассан, забрал у процентщика амулет. Отнимать его пришлось силой, потому как расставаться с медальоном хитрый проныра ни за что не желал, даже нацеленный в его тощее пузо ствол нужный эффект оказал далеко не сразу.

Первым делом Ассан нацепил на шею мечущемуся в бреду Счастливчику медальон, вторым – врезал по морде Колянычу. Бил в полсилы, можно сказать, нежно. Помнил, что друг ослаблен пленом и достойного отпора дать не сможет. Наверное, вообще не нужно было его бить, но не удержался, приложил сразу за все: за свои волнения, за едва не погибшего Счастливчика. Хорошо еще, что успел до того, как парнишка богу душу отдал. Теперь, с амулетом, смерть ему не грозит ни при каком раскладе. Проблемы с ногой, конечно, будут. Куда ж без проблем при такой-то ране? Но вот выживет. Странный подарок. Ох, странный. Чем же это Счастливчик так зацепил ту ведьму, что она отдала ему такую вещь?! Спираль удачи – очень щедрый дар…

Тим урок усвоил. И с амулетом больше не расставался. Из-за своего геройства он едва не лишился ноги. Лечиться пришлось долго и упорно: сначала в Сенегале, потом во Франции. И не от какого-то банального огнестрела, а от полномасштабного сепсиса. С заражением крови вкупе с тем уровнем медицины, который существовал в Дакаре, умереть он должен был непременно и скоропостижно. Поэтому, когда спустя всего каких-то пару дней больной резко пошел на поправку, врачи лишь разводили руками и называли случившееся чудом. И только Ассан знал точно, как это чудо называется. «Спираль удачи» – вот как, амулет сильный, и очень древний.

Несмотря на то что чудесным образом Тим остался в живых, с коленом возникли очень серьезные проблемы. Он перенес несколько сложных операций, прошел длинный курс реабилитации, но боевая рана не прекращала о себе напоминать перманентными болями и ощутимой хромотой. Почти полгода Тим жил на обезболивающих, а потом то ли свыкся, то ли болеть стало меньше, и он, наконец, смог вернуться в дело.

Кстати, деньги, потраченные на выкуп, Коляныч ему вернул, а сверху «накинул» новенькую «Тойоту» – неслыханная щедрость для такого скупердяя. А еще через полгода Тима взяли в долю, и он окончательно стал своим.

Жизнь, можно сказать, удалась. Бизнес стремительно шел в гору, и очень скоро Тим смог почувствовать себя по-настоящему богатым человеком. Теперь у него был свой собственный дом. Он даже слугами обзавелся. Не оттого, что заделался нуворишем, а оттого, что добрую половину жизни проводил в разъездах, а за домом кто-то должен был присматривать. Помимо дома и слуг у него теперь имелся приличный счет в частном швейцарском банке и твердая уверенность, что нищенская старость ему не грозит. Если, конечно, удастся дожить до старости…

Оказалось, что Тим очень популярен, что за него ведут незримый бой две очень влиятельных дамы: вечные соперницы Удача и Смерть.