Запретная одержимость - М. Джеймс

травм и жестокого обращения вдобавок к тому, от чего я уже исцелялась. Но Алексей тоже мертв. Мужчины, которые причинили мне боль, ушли, убиты Виктором, Максом, Левином, Найлом и Лиамом, мужчинами, которые объединились, чтобы защитить других женщин, о которых они заботились, и меня. Доказательство того, что зло может быть сильнее добра.

Мне больше не нужно бояться.

— Саша?

Голос позади меня принадлежит Максу. Я знаю это, не оборачиваясь, и с удивлением осознаю, что стою неподвижно посреди причала, мои руки сжаты в кулаки по бокам. Я оборачиваюсь и вижу, что он стоит рядом, засунув руки в карманы, и смотрит на меня с озабоченным выражением на лице.

— Саша, ты в порядке?

Я киваю, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

— Я… — я проговариваю это, нервно облизывая губы, когда смотрю на него. — Да, я в порядке. У меня была назначена встреча в городе этим утром, и я просто…я приехала сюда подумать.

Макс кивает, как будто понимает, его взгляд устремляется на дверь склада, как будто он знает, что я вспоминаю что было внутри и, возможно, так оно и есть. Он знает, что произошло, даже если ему неизвестны все кровавые подробности.

— У меня была встреча с Виктором, — говорит он, прочищая горло, неловко переминаясь с ноги на ногу, как будто ему нужно, чтобы я знала, что у него были другие причины быть здесь, внизу, что он не следит за мной. — А потом мне показалось, что я увидел тебя, и я хотел… я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Я киваю, воспоминание о нашем последнем текстовом разговоре возвращается и заставляет мои щеки вспыхнуть.

— Да, я…я в порядке. Спасибо.

Его карие глаза на секунду задерживаются на мне, и я снова поражаюсь тому, какой он красивый, стройный, мускулистый, с темной щетиной на подбородке, по которой мне до боли хочется провести руками, притягивая его для поцелуя.

Меня никогда раньше не целовали, и я так сильно хочу, чтобы это был он.

Но после того разговора я совершенно уверена, что этого не будет. И я чувствую себя виноватой за то, что вообще подняла этот вопрос.

— Послушай, Макс… — я нерешительно делаю шаг к нему, потом еще один, пока между нами не остается расстояние вытянутой руки. — Насчет той ночи…

— Нам не обязательно говорить об этом. — В уголках его глаз появляются морщинки, как будто он пытается успокоить меня.

— Я не хотела тебя расстраивать. — Я прикусываю губу, чувствуя, как снова поднимается тревога. — Я выпила, и…

— Саша. — Он подходит ближе ко мне, и я чувствую, как мое сердце подпрыгивает к горлу, аромат его одеколона окутывает меня и заглушает соленый запах доков. — Все в порядке. Мы не обязаны говорить об этом…

— Я не хочу терять тебя. — Слова вырываются из меня прежде, чем я успеваю их остановить, когда стою лицом к нему. Невольно я подхожу ближе, мои руки снова сжимаются в кулаки по бокам. — Я…

— Саша…

Когда он произносит мое имя на этот раз, это не то же самое. Это звучит почти как мольба, молитва, и я чувствую, как он наклоняется ко мне, как будто он испытывает ту же потребность, то же страстное желание, что и я. На мгновение мне кажется, что он собирается потянуться ко мне и поцеловать, но как только я чувствую, что он придвигается ближе, он отдергивается, его челюсть сжимается.

— Ты еще долго здесь пробудешь? — Он кивает в сторону доков. — Если нет, я могу подвезти тебя домой или проводить до водителя…

Я снова чувствую приступ разочарования в животе и слабый укол того, что кажется отказом, но я пытаюсь не обращать на это внимания.

— Я отослала водителя обратно, я не знала, как долго меня не будет, и я подумала, что смогу позвонить ему, когда закончу.

— Тогда давай я подвезу тебя обратно. — Макс приветливо улыбается мне, как будто пытается смягчить отношения между нами.

— Той ночью…

— Нам не нужно беспокоиться об этом, Саша, — мягко говорит он, и я знаю, что он дает мне выход, шанс притвориться, что этого не произошло.

Проблема в том, что я не хочу выхода. Я хочу его.

— Подвезти домой звучит неплохо. — Я улыбаюсь ему, пытаясь отогнать эти мысли в сторону. — Спасибо.

— Ты готова идти? — Он делает паузу, давая мне шанс сказать, что мне нужно больше времени, но я этого не делаю. Что бы это место ни могло устроить для меня, я думаю, это уже сделано. Если я останусь, лучше не станет.

Я киваю.

— Да, думаю, что да.

— Тогда ладно. Я припарковался в нескольких кварталах отсюда.

Мы начинаем идти в дружеском молчании, и меня поражает тот факт, что даже когда между нами все должно быть на грани, мы все равно чувствуем себя комфортно вместе. Мне с ним хорошо, и я не могу не думать, что он, должно быть, тоже это чувствует. Если нет, то почему он продолжает приходить, чтобы найти меня? Не то чтобы у него были какие-то обязательства заботиться обо мне или защищать меня. Даже наша дружба не означает, что он должен обеспечивать мою безопасность так, как, кажется, всегда.

Я так погружена в свои мысли, что не замечаю движения в переулке, пока не становится слишком поздно. Макс отворачивается, отпирая свою машину прямо перед нами, когда чья-то рука внезапно обхватывает мою руку, пальцы впиваются в мою плоть.

У меня есть только одна секунда, чтобы выкрикнуть его имя, прежде чем меня потащат назад, в темноту переулка.

— Макс!

12

САША

Я слышу приближающиеся шаги, когда меня тащат в конец переулка. Все, что я чувствую, это запах мусора, грязной воды и мочи, и я закрываю глаза в отчаянной молитве, пока мой похититель пытается увести меня, прежде чем Макс сможет нас догнать.

Это не то место, где я хочу умереть…

— Убери от нее свои грязные гребаные руки! — Голос Макса звучит очень близко, и мое сердце замирает в груди от звучащей в нем грубой ярости, чего я никогда раньше от него не слышала. — Не трогай ее, черт возьми…

Я чувствую, как меня отбрасывает в сторону, когда кто-то хватает нападавшего на меня, вероятно, Макс, но сначала я не успеваю хорошенько разглядеть, так как натыкаюсь на стену переулка, нога скользит по мокрому мусору и чуть не сбивает меня с ног. Я хватаюсь за стену, желудок скручивает от ощущения сырости, но