Изабелловая масть - Дарья Данина

Вера. Застал её за просмотром телевизора и, спокойно выдохнув, завёл двигатель.

У меня ещё сегодня приём у врача, и чует моё сердце, что доктор не погладит меня по голове. Потому что после последних акробатических номеров, моя спина бесперебойно гудела. Боль в хребте спускалась к пояснице и в эти моменты она немела. Я чувствовал волну жара, медленно парализующую меня и выводящую из строя на несколько секунд. Потом попускало. А спустя час всё повторялось снова.

Позвонил водителю и попросил того подъехать к клинике через час. Вряд ли врач разрешит мне снова сесть за руль. Поэтому, лучше подстраховаться. Чем раньше я восстановлюсь, тем лучше для всех. И даже для Веры.

В конце концов, я смогу постоять за неё. Да и за себя, в том числе.

И… как я и предполагал, врач не сказал мне ничего хорошего.

— Допрыгаешься ты, Виктор, — со вздохом произнёс, когда я уже покидал его кабинет. Сплошные кабинеты сегодня… — У тебя что, помутнение рассудка приключилось? Думай головой.

Думай. Головой.

А я, по его мнению, чем думаю?

Закурив на крыльце клиники, я проводил потяжелевшим взглядом такого же инвалида, как и я. Парень на вид даже моложе, чем я. Лет двадцать пять. Не больше. Впившись пальцами в подлокотники инвалидного кресла, он безнадёжно смотрел на свои ноги, укрытые пледом, пока женщина в белом халате толкала его кресло, пересекая местную парковку. Когда-то и я был таким. И взгляд мой многим не отличался. До сих удивляюсь, как я из этого выкарабкался…

Мой телефон в кармане тихо запиликал. Достав его, посмотрел на экран и затянулся сигаретным дымом. Прищурился, вглядываясь в незнакомые цифры, и немного погодя, всё же поднёс трубку к уху.

— Слушаю, — равнодушно произнёс, уводя взгляд на линию порозовевшего горизонта.

— Внимательно… — на чешском… Мужской голос на том конце показался мне знакомым. Я ещё раз посмотрел на дисплей мобильного.

— Внимательно, — повторил на своём родном языке, и машинально оглянулся по сторонам. Просто привычка, выработанная с годами. — Кто это? — спросил осипшим голосом, сосредотачиваясь.

Недоброе предчувствие заставило меня подобраться и крепче стиснуть пальцы на рукояти трости.

— Думал, ты сразу поймёшь…

У меня, конечно, были догадки… но произносить их вслух сейчас казалось неуместным. Поэтому я сделал очередную затяжку и, перехватив взгляд своего водителя, кивнул тому на свою машину.

— А я-то думал: когда твоя кишка окрепнет, и ты, наконец, высунешься из своей норы? — тихо произнёс, и бросил окурок в ближайшую урну, — эти твои прятки и игры… неинтересно. И не по-мужски.

В трубке повисло молчание, перебиваемое лишь тихим дыханием. Я мог голову на отсечение дать, что оказался прав.

Тот самый братец. Тот самый мудила, которому не живётся спокойно. А брат ли ты вообще? Откровенно говоря, что-то во всём этом меня смущало. Что-то казалось неправдоподобным. Я слишком долго знал Йохана. Возможно, не слишком хорошо, раз позволил ему в своё время вонзить мне в спину нож…

Но я ни разу не слышал о каких-то там братьях…

— Я смотрю, восстановление идёт полным ходом. Тебя неплохо подшаманили, Виктор.

— Какого хера тебе нужно? — сплюнув на асфальт, я осторожно спустился по ступеням. Продолжал незаметно штудировать местность, стискивая в пальцах телефон.

— Знаешь, как умер Йохан? Твой зятёк ведь наверняка рассказал тебе…

— Йохан умер как собака. — одно его имя вызывало жуткий зуд под ногтями. Вот теперь я был наверняка уверен в том, кто мне звонил.

— Ты умрёшь так же, — я услышал смешок на том конце и брезгливо дёрнул верхней губой. — Ты, твой шакал зять, твоя сестрёнка и их милая дочурка… — к этому времени я доковылял до автомобиля и почувствовал как мои зубы едва не крошатся от подступающей ярости. Сукин сын…

— Ты сдохнешь раньше, чем успеешь к ним приблизиться, — даже не узнал свой собственный голос.

— А, — ещё один смешок, — совсем забыл! Плюс один… персонаж в нашей душещипательной драме… милая Вера. С ней будет особенно интересно. Согласен?

Глава 23

Вера

Стыдно даже самой себе признаться… но в том доме я себя чувствовала гораздо комфортнее, чем здесь. В этой квартире было… холодно. Необжитые комнаты вызывали тоску, а стены давили так, словно меня скинули в коллектор, и над головой задвинули неподъемный люк. А ведь первое впечатление было совсем другим.

Я пыталась хоть немного разговорить громилу, которого Виктор оставил со мной в этой квартире, но чёткое «не положено» сбило с меня всю прыть.

Телефон, как это ни удивительно, мне вернули. Если конечно это можно так назвать. Виктор положил его в столовой на одну из полок. На видном месте. Но при этом мне нельзя было его брать до тех пор, пока мобильный сам не зазвонит. Глеб — охранник, должен был сначала посмотреть, кто мне звонит, и только потом решать: давать мне мобильный или нет. Разговаривать я тоже могла только при нём. Так что…

Но на безрыбье и рак рыба.

Мне звонила мама. Я говорила с ней недолго. Убедившись, что со мной всё в порядке, она она десять раз прощалась и просила позвонить ей вечером.

Если мне позволят, конечно…

Я промаялась почти весь день, и так не найдя себе занятия, упала от безделья на постель. Здесь не было ни книг, ни журналов, ни даже бумаги с карандашом. Телевизор… вот и вся культурная программа.

День близился к вечеру. Я слышала, как сменилась охрана. Мужчины обсуждали между собой расписание и вскользь упомянули о том, что в течение часа вернётся Виктор.

И… за неимением другого варианта, я поймала себя на мысли, что с ним время пройдёт быстрее. Как бы я ни пыталась это отрицать, но он оказался не таким уж и плохим собеседником.

А секс… об этом даже думать не хотелось.

Потому что все мысли сводились к тому, что он оказался прав, чёрт возьми! Прав в том, что мне не было противно! Мне было так хорошо, как никогда не было с Максимом! И дело вовсе не в оргазме! Дело в том, ЧТО я чувствовала, когда он касался меня. Бабочки?! Это даже смешно…

Внутри меня закручивалась спираль, полностью парализующая меня. Раскалённая добела, она сжигала изнутри. Мои вены горели огнём, словно по ним пустили ток. Будто я находилась в предсмертной агонии. Будто горела огнём и захлёбывалась ледяной водой одновременно. Словно это была вовсе не я…

И я видела, как изменилось лицо Виктора через секунду после того, как я сказала о том, что хочу в душ. Словно дала