Няня из газеты - Марен Мур

быстро добавляю: — Чтобы следить за девочками, чтобы ты спокойно встретить своих гостей.

— Девочки будут в порядке. Я хочу познакомить тебя с командой. Ты увидишь немало таких, когда приведешь девочек на игры.

— Хорошо, да, я буду там. Я просто освежусь, не мог бы ты немного понаблюдать за девочками?

Он кивает, глядя на меня, когда я снимаю фартук и прохожу мимо него: — Конечно.

В последнюю секунду его рука вытягивается, чтобы остановить меня, слегка хватая меня за предплечье. В ту секунду, когда его пальцы коснулись моей кожи, нас обоих словно ударило током.

— И, Джульетта? Спасибо. За все, что ты делаешь. — Его лицо наполнено такой искренностью, что это возвращает меня назад. Впервые я чувствую, что он начинает открываться.

У меня не хватает слов, и в данный момент я просто киваю. Границы стираются, и никому из нас не удается оставаться в них дольше.

*

Я спускаюсь вниз через час, приняв душ, с прической и макияжем, и в простом платье, которое я выбрала специально, потому что Алекса говорит, что оно демонстрирует мое «сильное тело».

На девочках платья и повязки на голове, и они выглядят так мило. Если я чему-то и научилась за последние несколько недель, так это тому, что девочки Лиама ведут себя хорошо. Конечно, у них есть моменты, как у любых детей. Но, по большей части, они более чем вежливы и послушны. Они действительно делают мою работу легкой и приятной.

— Вау, Джульетта, ты выглядишь как прекрасная принцесса. С нами ты можешь быть принцессой!

— Да!

Кен и Ари бросаются к лестнице и берут меня своими маленькими ручками, таща меня на задний двор. Я вижу несколько парней, стоящих снаружи и разговаривающих с Лиамом, а это значит, что пришло время шоу.

Мы выходим на задний двор, и несколько парней машут нам, заставляя Лиама поднять голову. Впервые с тех пор, как я переступила порог его двери, я могу точно прочитать, что он чувствует.

Я вижу вспышку жара в его глазах, когда они беззастенчиво путешествуют по моему телу, прежде чем быстро вернуться к моему лицу. Ему нравится платье.

Он подходит и наклоняется, чтобы поговорить с девочками: — Жучок, Кен, почему бы вам, ребята, не поиграть на качелях, пока еда не будет готова?

Они с энтузиазмом кивают и бегут играть с несколькими другими прибывшими детьми.

Когда он встает, он наклоняется, чтобы заговорить, достаточно близко, чтобы я могла почувствовать древесный аромат его одеколона, но не настолько близко, чтобы коснуться меня: — Ты выглядишь прекрасно, Джульетта.

Мои щёки тут же вспыхивают. — Спасибо.

Он кивает. Несмотря на то, что это выглядит как последнее, что он хотел бы делать, он засовывает руки в карманы и кивает своим игрокам: — Я познакомлю тебя с ребятами. Их жены и подруги там. — Он указывает позади меня на большой круглый стол, за которым сидит горстка женщин, некоторые укачивают младенцев, а другие воркуют над младенцами.

Что я полностью понимаю, потому что они все такие очаровательные.

Это та жизнь, которую я хочу для себя?

Так долго бабушка была моей главной целью. Убедиться, что с ней все в порядке после смерти Попса. Заботиться о ней после того, как она сломала бедро и перенесла операцию. Работа удваивалось настолько, что мне некогда было дышать, чтобы оплатить ее уход.

Прошло много времени с тех пор, как я останавливалась и думала о том, чего я действительно хочу.

Хочу ли я семью? Мужа и детей? Хочу ли я по-прежнему ходить в школу и получить диплом?

Все эти вопросы поразили меня в полную силу, поскольку я окружена людьми, у которых вся их жизнь распланирована и определена. В последнее время одни и те же вопросы стали всплывать все чаще и чаще, когда я с девочками.

Я задумалась, следуя за Лиамом, который подводит меня к группе парней, с которыми он разговаривал. Каждый из них настолько нелепо привлекателен, что я чувствую себя еще более неуместной на этом барбекю. Мол, серьезно… мало того, что Лиам — Божий дар женщинам, каждый человек, которого он знает, также выглядит так, как будто он вышел прямо из эпизода “Холостяк”.

Алекса будет в восторге.

Я улыбаюсь, думая о своей лучшей, смехотворно сумасшедшей лучшей подруге, и о том, как она хотела бы вонзить свои когти, пусть даже по-хорошему, в любого из этих игроков.

— Ребята, я хочу вас кое с кем познакомить. Это Джульетта, моя… няня. — Он слегка заикается, но быстро приходит в себя, и широкая легкая улыбка тут же скользит по его губам.

Я робко поднимаю руку, и каждый из парней делает то же самое.

— Это Уилсон, Эндрюс и Уильямс.

Ребята совершенно спокойные, поэтому, помимо того, что они профессиональные хоккеисты, которые также работают моделями, они заставляют меня меньше нервничать по мере развития разговора.

— Время ужина! — кричит одна из жен из-за стола, где она держит младенца и стопку тарелок.

Я использую перерыв, чтобы извиниться и убежать обратно на кухню.

Как только дверь за мной закрывается, и все разговоры стихают вместе с ней, я чувствую, что могу сделать полный, глубокий вдох.

— Ошеломлена? — Голос из-за боковой двери пугает меня, и я чуть не выпрыгиваю из кожи.

Это Рид, лучший друг Лиама. Он прислонился к дверному проему, скрестив руки на груди. Я не могу не заметить, что его мышцы напрягаются под рубашкой, когда они скрещены вот так.

— Ага, — я слегка смеюсь, — это очевидно?

Он качает головой: — Нет, я просто знаю, каково это быть в окружении людей, которых ты не знаешь. Не можешь вспомнить, кто есть кто, и ты просто улыбаешься и киваешь, как всегда.

Я смеюсь. Он полностью прав. Моя голова начала кружиться от количества людей, с которыми я встречалась.

— Знаешь… он другой. С тобой.

Я перестаю тереть прилавок и смотрю на него: — Что ты имеешь в виду?

— Лиам труден во многих аспектах, и я уверен, что ты уже знаешь это. Непростой парень, в любом случае. Сварливый, взволнованный. Ну ты знаешь. — Он смеется, качая головой, и его лохматые волосы падают ему на глаза.

— Ты хороша для него и для девочек. Они нуждались в тебе больше, чем он, вероятно, осознавал. Просто не отказывайся от него. Даже когда он сводит тебя с ума, потому что он… поверь мне, просто держись рядом, когда становится тяжело. Им нужен кто-то, кто останется, когда будет тяжело.

Его слова пронзают и без того уязвимый орган