Босс, я, кажется, рожаю! (СИ) - Маар Чарли

Что за чертовщина?! И когда это закончится?! Сердце колотилось о ребра. И я боялась, как бы оно не остановилось от такой перегрузки, что легла на него сегодня!

Добежав до спальни, закрыла дверь и проверила малыша. Он мирно посапывал, не подозревая о том, что происходит вокруг.

Я даже немного ему завидовала. Лучше бы я тоже обо всем этом не подозревала!

Приблизившись к окну, осторожно выглянула, пытаясь разглядеть, что делает охрана. На улице стемнело, а наружное освещение, так же как и внутреннее, было вырублено. Глаза вроде бы улавливали движение, но я боялась податься вперед, чтобы рассмотреть получше. Пулю в лоб (если цель «гостей» была именно такая) я получить не хотела.

Шум в коридоре привлек мое внимание, и я кинулась к двери. Прислонившись к ней ухом, стала прислушиваться к звукам. Звучали мужские голоса, о чем-то спорили, перебивали друг друга, но слов я не разбирала. После голосов начал раздаваться грохот и странные хлопки. Неужели выстрелы?! Нет, нет и нет! Я не хочу этого! Что же мне делать?! Куда спрятаться с ребенком? Так, Мия, возьми себя в руки! Паника только усугубит страх!

Уже привыкнув к темноте, я теперь могла еще раз, более подробно, осмотреть комнату. Кровать, кроватка, стол, шкаф… Если верить киношниками, то все эти предметы мебели в первую очередь проверяются преступниками, который ищут кого-то. Но других вариантов просто не было! Шкаф большой – соответственно было наиболее вероятно, что там нас не найдут.  

Голоса и шум стали отчетливее, а это означало, что кто бы там снаружи ни был – он или они приближаются к комнате. И я не могла рисковать и верить, что там охранники! Если это они, то просто позовут меня – голоса я узнаю. Особенно если это будет голос лысого! Во всех остальных случаях просижу тут до приезда Руслана или полиции!

Полиция! Может, стоило вызвать ее? Руслан ничего не говорил по этому поводу! Боже, я совсем запуталась! Ладно, Мия, хватит размышлять – пора действовать!

Осторожно взяв Витю на руки, стараясь при этом не разбудить его, я направилась к шкафу. Открыла дверцу, затем зашла внутрь, и, прикрыв ее за собой, забралась в самый дальний угол, за коробки и многочисленные вешалки с одеждой. Ну и шкаф! Да здесь жить можно! Сдавать какому-нибудь студенту, который от счастья бы умер за такое «просторное» жилье. Тут бы и унитаз с раковиной уместились!

Витя закряхтел, и я стала его успокаивающе покачивать, еле слышно шикая. Одновременно с моим шиканьем в комнате раздались тяжелые шаги. Кто-то вошел в спальню и шел сейчас по направлению к шкафу. Я задержала дыхание и крепко прижала к себе малыша. Сердце стучало в унисон с шагами человека. Тук. Тук…

Он остановился.

Легкий скрежет дал мне понять, что человек тронул дверцу шкафа.

Свет (похоже, что от фонарика) больно обжег глаза. Я зажмурилась и опустила лицо ниже. Но незнакомый голос все же произнес:

- Мия Александровна, выйдите, пожалуйста…

22 глава

Руслан

- Что ты намерен делать?

Я стоял перед большим дубовым столом, за которым сидел человек, знавший моего отца уже тогда, когда меня и Дамира еще даже в планах не было. С этим человеком, Михаилом Ригерманом, отец дружил и вел общий бизнес много лет, но незадолго до своей смерти, они разделили производство, поэтому поддерживали отношения только в качестве старых приятелей.

Когда бразды правления достались мне, в первую очередь я попытался заручиться поддержкой Ригермана и возобновить с ним союз, но он сказал мне тогда лишь:

- Встань на ноги, отрасти шкуру, покажи чего стоишь, вот тогда я помогу тебе стать еще сильнее, мальчик. А пока тебе по силам справиться с тем, что происходит. Или ты сомневаешься в том, что силен настолько же, насколько был твой отец?

Я тогда жутко разозлился. У нас погибли родители, на меня свалилась неведомая ранее ответственность за громадный конгломерат, шакалы бросились рвать молодого парня, зная, что у него еще нет закалки, чтобы отбрасывать их в сторону, чтобы чуять фальшь. А Ригерман – лучший друг родителей, не хотел даже помочь его детям, просто поддержать в этот тяжелый период жизни. Подсказать, направить, да хоть что-то сделать, бл*ть!

Но я не стал умолять его, упрашивать, несмотря на безысходность, которую чувствовал. Сейчас я понимал, что он был прав. Ригерман не ошибся, посчитав меня сильным. Именно таким я и был уже в тот момент, а с годами стал еще сильнее. Шкура стала толще.

Именно поэтому недавно мы начали вести переговоры о важных перепродажах и слияниях. Хотя я долго не хотел – злился. Над чем Ригерман посмеивался и говорил, что придет день, когда мне придется встать с ним плечом к плечу, и в это день – я пойму его.   

Но в отличие от него, у меня оставалось слабое место – семья. Которой никогда не было у Ригермана. Я так думал раньше. Но то, что мне стало известно теперь, полностью поменяло мое мнение о нем.

Сегодня, в эту самую секунду, на меня смотрел не всемогущий бизнесмен-миллиардер, а человек, измученный призраками прошлого. Человек, всю жизнь искавший свою любимую, всю жизнь обвинявший себя, что это из-за него она ушла. Человек, узнавший, что она никуда не уходила и не исчезала, что на протяжении многих лет ее калечил монстр, который мстил невиновной женщине за поступки ее возлюбленного. И самое страшное, что он это делал и с их дочерью.

Снежана – дочь Ригермана. Я не мог в это поверить. Когда я смотрел на суровое, но в то же время растерянное лицо этого мужчины, у меня возникало ощущение, что и он до конца не верит в это.

Его будто разорвало. Будто наружу были вынуты органы, и любой мог подойти и сделать ему еще больнее. Но он не позволит. Все будет так, как он говорил. Мы будем стоять бок о бок, плечом к плечу. И больно будет не нам.

- Убить, - наконец дал он свой ответ. – Если кишка тонка, Кирсанов, вали отсюда. Я сам все сделаю.

Я не двинулся с места.

- Хорошо, - прохрипел он. – Потому что я его отсюда не выпущу живым. То, что он сделал с Ольгой… и, - он запнулся, крепко сжав бокал с виски,  - с моей дочерью… Такое не прощают. И не надо мне читать сопливые лекции про закон! Он найдет лазейку рано или поздно, и закончит начатое, если оставить его в живых!

Я не стал напоминать, что Козлов и моего брата чуть не убил, моих племянников, и скорее всего, был нацелен убить и Мию с нашим сыном. Да если и был на свете человек, который жаждал самой жестокой смерти для этого ублюдка, то это был я.

- Ольга сказала мне, что Козлов…

- Никакой он не Козлов! – рявкнул Ригерман. – Он – Николаев. Психопат из-за хренового детства и неудач, убивший своего отца. И судя по всему, не только его.

- Ольга сказала, - я прокашлялся, - что он планировал подставить меня, выставив убийцей Снежаны и Дамира. Он хотел натравить тебя на меня. Только никак не рассчитывал, что Ольга и его охранник Сергей пойдут против него.

Ригерман откинулся в кресле.

- Николаев импульсивен, когда дело касается его личных счетов и проблем. Поэтому потерял бдительность. Эйфория от приближающейся победы захлестнула его, затуманила разум. И он допустил ошибку. И не одну. Поэтому вы все живы. Только поэтому. Был бы он чуть хладнокровнее… сам знаешь, что случилось бы… Ты тоже облажался, Кирсанов. Когда много лет назад я сказал, что тебе по силам справиться с тем, что происходит, я не имел в виду, что тебе всегда надо будет со всем справляться одному. Ты же бизнесмен, Руслан, и уже должен был давно научиться правильно оценивать возможности и риски!

- Все совершают ошибки...

- Для таких, как я и ты, ошибки оказываются фатальными, - он посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, и я понял... Понял абсолютно все. Ригерман себя считал виновным. Не меня, не Ольгу, и даже не Козлова, а лишь себя. Для него было невыносимо признать это вслух, поэтому он дал мне понять правду молчанием.

Я хотел задать Ригерману вопрос, полноценный ответ на который так и не получил от Ольги: что такого они с отцом сделали, что Козлов-Николаев пошел на убийство и не один раз? Почему он воспылал столь сильной жаждой мести, что много лет издевался над невинной женщиной и чуть не сжег беременную девушку, которую растил вроде бы как дочь? Но меня отвлек визит охранника. Высокий крепкий парень с гарнитурой вошел в кабинет после трех коротких стуков в дверь.