Моя чужая жизнь - Кира Фарди

менеджер, опомнившись от неожиданности, – в зале посетители. Быстро приступайте к работе.

В комнате для персонала остались только Лика, директор, Кирилл Андреевич и человек в черном.

– Я все понял, – залепетал Игорь Дмитриевич. – Я как раз девушке и говорил, что надо переодеться. Но разве современная молодежь послушается!

Лика вытаращила глаза от изумления. Этот Колобок только что набросился на нее чуть ли не с кулаками и выгонял из магазина, а не предлагал новый костюм. Она уже открыла рот, чтобы возмутиться, но директор вовремя увидел ее выражение лица и быстро поправился:

– Извините, девушка. Вы, наверное, меня неправильно поняли. Я прошу вас, наденьте костюм Белоснежки, в котором вы были с утра.

– Борис, – обратился хозяин к человеку в черном, – с сегодняшнего дня ты контролируешь дресс-код сотрудников на первом этаже перед центральным входом. Два раза в день. И лично мне будешь докладывать. Ясно?

Борис согласно кивнул. Колобок бросил злобный взгляд на Лику, которая за все время разбирательств не произнесла ни слова. Он молча переводила глаза с одного мужчины на другого и думала: «Боже! Что я здесь делаю? Зачем мне все это надо?» Она чувствовала, что от пережитого волнения начинает болеть голова, и тошнота подкатывается к желудку. Лика мечтала оказаться дома в своей розовой спальне и забыть обо всем.

Кирилл Андреевич вышел из комнаты, даже не взглянув на нее. Колобок засеменил следом. Как только Лика осталась одна, в дверь заглянула Арина.

– Слушай, что это было? Хозяин клуба, который нас на такси отправил по домам, оказывается, и здесь хозяин. Ну, и дела! – Арина удивленно покачала головой.

– Я сама ничего не понимаю. Он увидел, что ко мне перед входом подростки пристают, и просто озверел. И сейчас прибежал. Может, у него какие-то терки с нашим начальником? Он пришел к нему, а тут увидел, как Колобок на тебя наезжает, вот и сошел с рельсов?

– Не знаю. Я сама в растерянности. Не понимаю, что делать дальше. Мне велели переодеться.

– А что ты паришься? У тебя такая защита есть. Теперь Колобок тебя стороной обходить будет. Так что, подруга, лови момент и использую в своих интересах. Наплюй на все.

Лика еще минутку посомневалась, а потом действительно плюнула. Она нацепила на себя костюм Белоснежки и вышла в холл. К ее удивлению общение с потенциальными покупателями пошло активно. Вскоре она забыла о скандале и своем участии в нем. Не вспоминала она и о Кирилле Андреевиче: некогда было.

Через неделю Лика освоилась с работой и даже начала получать от нее удовольствие. Пригодились знания, полученные на курсах. Она не только все помнила о зарубежной парфюмерии, но и знала историю создания брендовых духов, множество историй, с ними связанных. У нее стали спрашивать совета и помощи и покупатели, и продавцы. Начальник смотрел букой, но, видя, что девушка с наслаждением отдается работе и ее знания приносят больше пользы, чем костюм полуголой Красной Шапочки отстал.

Через две недели Лика пришла к нему с предложением: она попросила установить у входа в бутик небольшую витрину, где будут представлены последние новинки, о которых она и начнет рассказывать потенциальным покупателям.

– Ты еще и поставь барный стул и начни всем подряд бесплатный макияж делать, – ворчал он.

– Хорошая идея, – согласилась Лика, – но бесплатный макияж продажи не увеличит. А если в качестве бонуса его предлагать за покупку от определенной суммы, может, и толк будет.

– Много ты понимаешь! – вскипел Игорь Борисович. – От горшка два вершка, а учить меня вздумала?

Лика не стала связываться: тронешь навоз, сам перемажешься. Но к ее удивлению витрину ей все же поставили. Каждый день вокруг ее стойки толпился народ. Иногда она поднимала глаза и видела серьезный взгляд Бориса, который исправно выполнял наказы президента. Кирилл Андреевич больше не показывался, и Лика перестала о нем думать.

Через месяц работы у входа Лика чувствовала себя раскованно и уверенно. Один раз к прилавку подошли те хулиганы, которые напугали ее в первый день, но охранники были начеку, и ситуация разрешилась, не успев разгореться.

– Слушай, Лика, – удивлялась Арина, – а вдруг наш президент на тебя запал? Смотри, как охраняет.

– Ты больше ничего не могла придумать? Я его видела всего два раза и оба в неприятных ситуациях.

«Нет. Все-таки мы с ним где-то встречались. Точно встречались. Откуда я тогда знаю, что, когда он поворачивается лицом к свету, у него глаза становятся похожи на теплый янтарь?» – подумала Лика, потом пыталась вспомнить, почему эта мысль пришла ей в голову, и не могла. Она ни разу не видела, чтобы он поворачивался к свету. В клубе было темно, а комната для персонала не имела окна.

* * *

Сегодня с утра накрапывал дождик. Июнь в этом году был пасмурный и холодный. Лика вышла из метро, посмотрела недовольна на небо и, накрыв голову пластиковым пакетом, побежала через дорогу к торговому центру. Издалека она увидела, как у центрального входа остановился черный внедорожник. Со стороны водителя показался Борис. Он распахнул деверь в салон, раскрыл большой зонт и почтительно остановился в ожидании, пока пассажир выйдет. Но какое-то время никто не показывался.

Лика уже добежала до вертящихся дверей в здание, но любопытство пересилило, и она обернулась. Возле машины стоял Кирилл Андреевич с маленькой девочкой на руках, которая держала над головой яркий зонтик с нарисованной Русалочкой. Мальчик примерно того же возраста сидел на руках у водителя. Следом из салона вышла девушка, которая показалась Лике знакомой. Вся компания направилась в сторону входа, и Лика, испугавшись, что ее заметят, прошмыгнула внутрь.

«У него есть дети? – удивленно думала она, пока переодевалась. – Значит, он женат? А эта девушка его жена?» При этой мысли болезненно сжалось сердце, и стало трудно дышать. Плохая погода передалась и ей. Она стояла у своей витрины и вяло отвечала на вопросы покупателей, которых сегодня, как назло было много. Вокруг гудел торговый центр, звучала музыка, весело переговаривались люди, проходившие мимо, но Лика тосковала. Почему? О ком? Она и сама не знала, но непреодолимое желание спрятаться в кабинку туалета и заплакать, преследовало ее почти весь день.

Вдруг ей показалось, что она слышит, как