Простые слова (СИ) - Гордеева Алиса

Первым меня замечает отец. По обыкновению он сидит во главе стола и, не переставая орудовать ножом и вилкой, скользит по мне изучающим взглядом.

— Как себя чувствуешь? Уже лучше?

Уверенно киваю и прошу папу меня не выгонять. Под недовольные причитания матери отец все же позволяет мне присоединиться к ужину, а я тут же спешу занять своё место напротив Савы.

Пока мама приносит недостающие приборы, с пристрастием рассматриваю парня. Тихий, примерный, Ветров лениво ковыряет в тарелке бифштекс и явно витает в облаках. Уверена, он даже не заметил, что за столом стало на одного человека больше. Странный. Взъерошенный. Непонятный. Неужели Сава не чувствует, как я пожираю его глазами? Или притворяется?

— И всё-таки, Нана, ты ещё не до конца окрепла! Могла бы поесть в своей комнате, а не подвергать неоправданному риску близких. — Мама внаглую перетягивает внимание на себя.

— Ирина, оставь её в покое! — Вмешивается отец. — Раз проголодалась и нашла в себе силы спуститься, значит, идёт на поправку. Верно, Марьяна?

— Да, папа. Некогда болеть.

— Оно и верно! Учёбу стоит только запустить, потом не нагонишь. Да и тренировки не ждут, правду говорю?

— Всё так! — Через силу кладу кусочек котлеты в рот. На самом деле, мой аппетит никуда не годится, но выдавать себя не хочу.

— Какой же ты наивный, Игорь! — хихикает мама. — Наша девочка просто влюбилась, вот и торопится встать на ноги поскорее.

И всё же несчастный бифштекс попадает не в то горло. Закашливаюсь, улавливая на губах Ветрова намёк на улыбку. Вот же засранец!

— Ну, влюбиться в сына Алексея Михайловича — не грех. — Потягивает вино из бокала отец. — Да и Антон, я уверен, места себе без нашей девочки не находит. Признавайся, Марьяна, небось парнишка весь телефон оборвал — скучает?

— Ага, — беспечно вру.

Ни к чему родителям знать, что Булатов даже не заметил моего отсутствия в лицее. Зато мою ложь замечает Ветров. Он усмехается своим мыслям и, потирая шею, переводит взгляд на меня. Несколько секунд с наглым прищуром следит, как я притворяюсь, что ем, а потом заявляет:

— Надеюсь, Марьяна, ты не успела заразить Тоху, пока целовалась с ним возле подъезда, а то у нас скоро важный матч.

Вилка из моих рук с грохотом приземляется на тарелку, а щёки начинают гореть куда сильнее, чем от простого жара.

— Нана! — Отец тотчас вспыхивает спичкой. — Возле подъезда? На виду у всех?

— Игорь, ну что ты заводишься на пустом месте. Дело молодое! Ты нас вспомни в её годы, — смеётся мама и даже умудряется взять отца за руку. — Да и разве не ты говорил, что Антону не страшно доверить нашу девочку?

— И всё же! — В тонкую линию сжимает губы глава семейства. — Неудобно будет перед Алексеем Михайловичем, если по вине нашей дочери его сын окажется на больничной койке.

— Это да, — соглашается мама и с укоризной смотрит на меня, а я позабыв про бифштекс на тарелке судорожно соображаю, чем бы ответить Ветрову. Впрочем, Сава, сам того не ведая, подаёт идею.

— Спасибо, всё было очень вкусно! — Парень встаёт из-за стола и собирает за собой посуду. — Я за уроки! А то накопилось…

— Конечно, Сава, иди! — лебезит мама, да только у меня иные планы на парня!

— То, что у тебя накопилось, Ветров, за год не наверстать!

— Проблемы с учёбой, Сава? — настороженно уточняет отец, а парень как вкопанный замирает на месте.

— Никаких!

— Выше крыши!

Произносим с Ветровым одновременно. И снова ловлю на себе его взгляд, напоминающий грозовую тучу, готовую вот-вот разрядиться громом и молнией.

— А как же английский, Сава? — ехидно давлю на больную мозоль. — Надеешься на русский авось? Так в нашем лицее такое не прокатывает!

Довольная своей маленькой местью, расплываюсь в улыбке. Устроившись поудобнее, скрещиваю на груди руки и внимательно слежу за реакцией родителей.

— А что с английским? — интересуется папа. — Не справляешься с программой! Если нужен репетитор, только скажи!

— Английский? — вторит ему мама, распахнув от удивления глаза. — Странно? У тебя же мать была…

— Ничего не надо! — гремит Ветров. — Я сам справлюсь!

— Ну-ну, — подзуживаю и с насмешкой в голосе добавляю: — У тебя уровень первоклассника! Да я на китайском больше слов знаю, чем ты на английском. Странно, что Анна Игоревна ещё папу в школу не пригласила для деликатного разговора.

Моё замечание достигает цели: ноздри отца раздуваются от негодования, а вилка в его руке, того и гляди, согнётся пополам.

— Мы же договорились, парень! — цедит он сквозь зубы. — Возникают сложности с учёбой — сообщаешь! Сразу! Что непонятного?

— Всё ясно, — покорно отвечает Ветров. Он как нашкодивший щенок виновато стоит перед нами с пустой тарелкой в руках, не смея поднять глаз.

— Я всё равно не понимаю, как такое возможно? — сокрушается мама. — Сава, а как же…

— Это просто разница в программах, — снова перебивает её Ветров и тут же осмелев бросает на меня недобрый взгляд. — И вообще, я уже договорился: Злата, моя одноклассница, позанимается со мной.

— Смирнова? С тобой? Не может быть!

От услышанного начинает неприятно свербить внутри. Меня задевает, что подруга вновь утаила своё общение с Ветровым. Но куда сильнее тревожит тот факт, что этого самого общения сейчас станет между ними гораздо больше.

— Злата очень хорошая девочка! — Добавляет неприятных ощущений мама. — Замечательный выбор, Сава!

— Еще и красивая, — подмигивает отец, тут же позабыв о своем раздражении. — Надеюсь, это не помешает вашим занятиям. А, пацан?

— Да у Смирновой у самой проблемы с произношением! — раздражённо влезаю в разговор.

— Правда? — недоумевает мама. — Разве не ты рассказывала, что Злата в прошлом году городскую олимпиаду по английскому выиграла.

— Она…, — мешкаю с ответом. Злата моя подруга и она действительно знает предмет на отлично. Но сейчас меня неистово распирает сделать всё, чтобы Ветрову наняли обычного репетитора вместо Смирновой, а потому снова вру: — Она у меня списала. Думаете, почему у нас с ней баллов было поровну? А так Анна Игоревна вечно поправляет её произношение! Да и с временами у неё манная каша в голове!

— В любом случае хуже не будет, если она со мной позанимается, — прерывает мой поклёп на подругу Ветров.

— Согласен, — добивает отец. — Когда приступите? И где планируете заниматься? У нас?

— Нет! — вскрикиваю от неожиданности. — У нас нельзя! Я же болею!

Становится до дрожи страшно, что Смирнова узнает правду про Ветрова.

— Тогда у неё. — С видом победителя пожимает плечами Сава, а я снова мотаю головой.

— Марьяна, да что с тобой? — пресекает отец.

— Я сама! Сама позанимаюсь с Савой! Не надо никого напрягать и выносить сор из избы. Мы же теперь одна семья и должны помогать друг другу!

— И то верно! — соглашается папа. — Сава, ты не против?

— Нет, — ухмыляется Ветров и резко выходит из-за стола.

Глава 15. Пицца

Марьяна.

Бессонная ночь незаметно растворяется в первых лучах субботнего солнца, а я всё никак не обрету покой. Всю ночь я ворочалась с боку на бок и корила себя за несдержанность! Ну кто, спрашивается, тянул меня за язык? Какие занятия? Какой английский? Мы же с Ветровым и двух минут не можем мирно существовать рядом!

Пропустив завтрак, я сто раз порываюсь выйти к Саве и столько же — возвращаюсь к себе. Дома только мы, вдвоём: родители ещё утром уехали на открытие конного клуба, а назначенное для урока английского время давно вышло. Коленки дрожат, губы искусаны, а сердце неистово клокочет в груди. Я и сама не знаю, чего боюсь больше: прослыть в глазах Ветрова трусихой или просто остаться с ним наедине. И всё же, прижимая к груди стопку учебников, в начале первого спускаюсь в гостиную.

— Договаривались на одиннадцать, — заметив моё приближение, ворчит Сава и с издёвкой улыбается, продолжая при этом вальяжно сидеть на диване. С толикой небрежности он осматривает меня снизу доверху, а затем сцепляет руки в замок за головой и смеётся: