Выиграю твою жизнь (СИ) - Рахманина Елена

Наркотики. Вот что здесь предлагалось клиентам.

Я вдруг вспомнила свою стычку с Ветрянским. А ведь они с Шамилем знали друг друга.

Додумывать не хотелось.

И с чего это я решила, что Шамиль правильный до мозга костей? Какая удивительная глупость! Скорее испорченный.

Всему городу известно, что «Рай» — нелегальное заведение. Каким образом Ямадаеву удавалось всё это время не оказаться в руках полиции, загадка. Платил он им или его связей было достаточно, чтобы его не трогали, кто знает. «Рай» продолжали посещать звёзды, политики и бизнесмены.

Те гости, что желали сохранить инкогнито, уединялись в кабинках. Но некоторым было плевать на чужое мнение. Ведь все, кто находился на этом этаже, грешили.

Поэтому помещение было разделено на столики и отдельные кабинки.

Тяжёлых препаратов здесь не предлагали. Скорее те, что можно обнаружить в странах с легалайзом.

Теперь это здание напоминало Ящик Пандоры, и мне до боли хотелось разузнать, какие грехи пестуют выше. Ведь, судя по всему, грехопадение с каждым этажом увеличивалось. Шамиль явно ошибся с нумерацией. Потому что это больше напоминает грехоподъём.

Если бы не «блюда», что я приносила на подносе, то моя работа ничем не отличалась бы от обязанностей официантки. Ходила от столика к столику, разнося напитки, табак, который тут свободно раскуривали, и другие заказы. Спустя пару часов заживающая нога начинала давать о себе знать, и мне дико хотелось присесть. Но Тина следила за мной словно коршун, не давая возможности передохнуть.

На четвёртый день работы один из столиков заняла девушка. Её лицо оказалось смутно знакомым. И стоило подойти ближе, как я тут же её узнала. Девушка Шамиля. Или кто она там ему. Та самая роскошная красавица, которую он трахал на моих глазах в ночь знакомства.

— Он всё же оставил тебя себе, — воззрилась на меня девушка, когда я дежурным тоном поинтересовалась у неё, что она желает заказать.

Красавица рассматривала меня с любопытством. В моей памяти отложилось её неприязненное отношение ко мне. Но сейчас в её глазах нашлось куда больше тепла, чем у Нелли или у Тины.

Девушка выглядела расслабленной и довольной жизнью. А ещё безумно красивой.

— Сядь, — похлопала она по столу.

Несколько секунд потребовалось, чтобы сообразить, чего она хочет.

— Мне нельзя, — я обернулась и тут же встретилась глазами с Тиной. Брр. Если сяду, она мне голову открутит.

— Да прекрати. Ничего Валя тебе не сделает, — словно читая мои мысли, убеждала красотка. — Ну, может, покричит. Ты ведь под защитой Шамиля, раз находишься на этом этаже. Успокойся.

Любопытство переливалось через край. Я будто встретила провидицу, и теперь она рассказывает мне, как устроено бытие.

— Находиться под его защитой, кажется, ещё опаснее, чем без неё, — занимаю свободный стул, рассматривая ближе красотку.

Всё-таки она идеальная. Гладкая кожа. Густые светлые волосы, закрывающие лопатки. Со вкусом подобранная одежда. И косячок, зажатый между пухлыми губами.

Ловлю себя на мысли, что понимаю выбор Шамиля. Она классная. Действительно классная.

Словно картинка, вырезанная мальчиком в пубертате из журнала отца. На такую хочется любоваться. Доставать из-под подушки перед сном. Разглаживать помятости на бумаге, целовать изображение и, получив разрядку, — ложиться спать.

— Меня Катей зовут, — протягивает мне тонкие пальчики, и я пожимаю кончики, как британской королеве.

Ожидала услышать совсем другое имя. Что-то пафосное. Вроде Орхидеи или Афродиты. Но она просто Катя. Возможно, даже фамилия её пишется не через дефис.

— Лиса.

Девушка подозвала к нам другого официанта, заказав бутылку шампанского. Широко распахнутыми глазами я наблюдала, как безбожно дорогой напиток разливается по бокалам, один из которых она пододвигает ко мне. Рассказывает зарисовки из своей жизни.

Дочка богатого папы. Он мечтал, чтобы она училась в Париже. А она мечтала от него сбежать. Далеко не получилось.

Обладая гипнотическим обаянием, Катя буквально заставила меня выпить шампанское. Я почти забыла, как она называла меня шавкой и смотрела с неприязнью.

Пить я боялась. Меня всегда преследовал страх потерять контроль. Стать такой, как мама. Хотя я и не испытывала потребностей глушить эмоции.

А потому захмелела довольно скоро.

— А ты любишь Шамиля? — с губ сорвался вопрос, о котором я даже не думала.

И сама удивилась, услышав его.

В отличие от меня, пары бокалов Кате явно оказалось маловато. Она выглядела трезвой как стёклышко.

Рассмеялась, откинувшись на спинку стула. И я только сейчас задумалась о том, сколько ей. Она ведь не моя ровесница. Старше. Но насколько? Так сложно понять, когда косметологи порой творят чудеса. Лет на пять или на все десять? Чёрт знает!

— Что ты, малышка, — улыбается мне, — я же не самоубийца.

Её слова настораживают. Я чуть-чуть подаюсь вперёд, боясь пропустить даже словечко.

— Почему?

— Нельзя любить того, кто никогда не полюбит в ответ. Опасно.

Я смотрю в её глаза. Весёлые. Лукавые. Дико завидую её расслабленности. Ей не нужно думать о том, что она завтра будет есть. Найдётся ли в её гардеробе зимняя куртка или тёплая обувь. Сомневаюсь, что, когда она приходит домой, её каждый раз обливают словами, что пахнут хуже помойного ведра.

Она счастливая.

Живёт без обязательств.

— Почему не полюбит? — ещё больше пододвигаюсь к ней.

Почему-то становится жизненно необходимым услышать ответ.

— Шамиль не сможет тебя полюбить, котёнок, — она протягивает ко мне руку, касаясь щеки. Костяшками пальцев проводит по моей коже в нежном жесте. Замирая, смотрю на неё во все глаза. — Он не умеет. Неспособен. Не тешь себя надеждами.

Я отшатываюсь. Становится неприятно. Будто пришла к гадалке, а она мне предсказала смерть.

— Пойду припудрю носик, — улыбается, не обращая внимания на мой ошарашенный вид.

Сознание мутное. Всё же зря я повелась на её сладкие речи. Охота окунуться в ведро с кофе.

Взгляд падает на её сумочку. Распахнута. И из неё, словно приглашение протянуть руку, торчит карточка. Пропуск на этаж выше. Я смотрю на неё доли секунд. А затем наклоняюсь корпусом вперёд, надеясь, что мой манёвр окажется незаметным. И вытаскиваю её из кармашка.

Катя скоро вернётся. Мозг работает лихорадочно быстро. Второго такого шанса может и не представиться.

Оглядываю зал и даже не вижу свою надзирательницу. Удача.

Сжимая карточку в руке, я покидаю помещение, устремляясь к лифту. Стоит только приложить магнит к считывателю, как мне откроется тайное знание.

На губах расцветает коварная улыбка.

Если встречу охрану в своем наряде официантки, придумаю что-нибудь. Совру.

Облизываю губы, заходя в лифт. Мгновение, и его двери вновь раскрываются. Пропускают меня в коридор.

Вместо обоев — тёмный бархат. С одной стороны стена и тусклые светильники. С другой — двери.

Мой затуманенный алкоголем мозг соображает очень туго. Я не спеша шагаю по коридору, рассчитывая получить хотя бы один знак. Что это за место, куда я попала. И что здесь вообще творится?

Ни охраны. Ни людей. Только двери. И тишина. Звукоизоляция на высшем уровне.

Отважившись, я тянусь к одной из дверей. Ручка не поддаётся. Закрыто. Иду дальше. Коридор длинный.

А затем замираю. Лифт раскрывается позади меня. Сюда сейчас кто-то придёт. А здесь некуда спрятаться. Я ускоряю шаг. Ломлюсь во все комнаты. Но они заперты.

За моей спиной уже слышны шаги. Совсем близко. Но я опасаюсь оборачиваться. Не хочу, чтобы кто-то увидел моё лицо.

Дёргаю следующую ручку, и она поддаётся. Но я ошарашенно замираю на пороге. От шока пульс ускоряется. Я не знаю, где страшнее — в этой комнате или за её пределами.

Алкоголь замедлил мою реакцию. Я не сразу поняла, что позади меня кто-то стоит. Пока этот кто-то не оказался в непосредственной близости.

Рука мужчины коснулась спины, подталкивая вперёд.