Иллюзия любви (СИ) - Альшанская Снежана

— Держите, — сказала девушка, протянув мне телефон и обернув монитор, где высвечивался номер Интерпола.

Дрожащими руками я набрала номер. Долго ждать не пришлось, хоть секунда показалась мне вечностью. В ушах стучало барабанами, кожа горела, перед глазами темнело, горлосжималось в спазме.

— Отделение Интерпола города Торонто, — услышала в трубке молодой мужской голос.

— Мне нужен Михаил Ковальски, — едва смогла выговорить я.

— Ковальски… Да, он прибыл ночью. Но сейчас он спит. Дело не подождет…

— Нет! Скажите, что я по делу Люцифера Зарова. Нахожусь в отеле…

Я посмотрела на девушку, заметила символ отеля за его спиной и надпись под ним — "Четыре сезона".

— Отель четыре сезона. Меня зовут Анжела Байкова. Скажите ему. Он поймет!

— Хорошо, я свяжусь с ним.

В трубке послышались короткие гудки и тут же я почувствовала, как меня хватают под руки. Пара высоченных охранников, которым в баскетбол бы играть, тащили меня к кушетке. Я сопротивлялась изо всех сил. Билась руками, ногами. Господи, за что? Почему такое отношение? Почему!

— Успокойтесь. сейчас приедет скорая и полиция, — говорил мне охранник.

Успокоится я, конечно же, не могла. Сердце бешено колотилось, кровь вулканом бурлила в венах, меня обливало потом, бросало то в жар, то в холод. Контроль над телом я окончательно потеряла. Ноги елозили по полу, пытаясь за что-то зацепиться, взгляд не находил себе места. Я что-то кричала, материлась, но меня не отпускали.

Охранники усадили меня на кушетку, сами сели по обе стороны. Да плевать! Пусть везут меня в психушку, да хоть в тюрьму! На все плевать! Просто подальше от Зарова. Больше никогда в жизни не хочу видеть его, слышать его, вспоминать о нем. Стереть себе память и никогда не вспоминать Люцифер Заров!

Бессовесная сволочь! Вместо того, чтоб остановиться тогда и помочь он начал заметать следы! Гад! Урод!

Мало того, ему хватило наглости…

… хватило наглости влюбить меня в себя!

Я громко зарыдала. Буквально тонула в слезах. Меня предали. Противное и мерзкое чувство предательства, со вкусом слез, с горечью, слизкое, вонючее душило меня в хищных щупальцах. Не хотелось дышать. Не хотелось видеть. Единственное, чего хотелось — умереть.

— Только что позвонил этот ваш Михаил, — услышала над головой женский голос, подняла взгляд и увидела встревоженную управляющую. — Он уже едет сюда.

Быстрее бы!

В любой момент Заров мог вернуться. И тогда… Тогда я перестану отвечать за себя. Хочу вонзиться ему в лицо ногтями, зубами… Сволочь! Боже, откуда такие берутся? Воистину дьявол. Люцифер во плоти!

За прозрачной дверью отеля я увидела машину скорой. Ну все. Сейчас обколют успокоительным, после чего буду чувствовать себя выжатым овощем.

Двое врачей — пожилой мужчина и молодая женщина вошли в холл.

— Кажется, приступ паники, док, — объяснил им один из охранников.

— Сейчас разберемся, — ответил врач, ставя на столик медицинский саквояж.

Нет у меня никакого приступа! А если и есть, то он по делу. Ни капли не удивлюсь, если Заров специально сбил Вадика, зная, что мне потребуются деньги и я не откажусь на него работать. Сволочь! Дрянь!

Мои ногти до боли сжались в кулаки. Я смотрела то на врачей, то на девушку за стойкой.

— Что вас так волнует? — спросил врач.

Рассказывать об этом я не могла. Это как снова пережить то же. Трудно. Мучительно. Больно. Боль разрывалась в груди снарядом, осколки разлетались по всему телу, создавали противный металлический привкус на зубах. Провалиться сквозь землю — вот чего мне хотелось больше всего. Прямиком в ад. Хоть попав туда я наверняка встречу Люцифера…

— Проедете с нами по своей воле? — спросил врач.

— Мне нужно кое-кого дождаться, — ответила я, и тут же в холл вошел Михаил.

Он был заросший щетиной, все в том же мятом плаще, белой рубашке, часть которой не была заправлена в джинсы. Он продемонстрировал свое удостоверение сперва врачам, потом персоналу отеля.

— Эта женщина — свидетель по важному делу. Я забираю её.

***

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Михаил помог мне подняться, вывел из отеля, усадил в стоящую у обочины серую машину. В салоне стоял запах сигарет, заставивший меня закашляться.

— Это он! Он сбил Вадика, — шептала я, протягивая ему бумаги, обнаруженные мной в номере.

Ковальски взглянул на них, спрятал в карман.

— Успокойтесь. Сейчас приедем, обо всем расскажете.

Он завел двигатель, и тут же я увидела такси, подъезжающее к отелю. Сразу же почувствовала, что это Люцифер. Мое сердце в очередной раз содрогнулось, когда Заров уверенной походкой вышел из машины, направился в прозрачную дверь.

Мы тронулись с места. Больно представить, что он сделал бы увидев меня. Да и представлять не хотелось. Я вжалась в сиденье и почувствовала, как по всей коже иголками проносится холод. Этого не может быть! Не может1 Все это лишь страшный сон.

— Документов у вас нет, — сказал Михаил.

— Нет. Остались. в квартире у Зарова, — дрожащим голосом произнесла я.

— Значит, придется помучится, чтоб вывезти вас из страны.

— Куда мы едем?

— Я остановился в небольшой гостинице неподалеку. Пока что можем пересидеть там…

Тут же у Михаила зазвонил телефон, заставив в очередной раз встрепенуться.

— Слушаю, — Ковальски поднес телефон к уху. — Сперва поговорю с ней, потом решим, что делать. Она в шоке. Нет, я не дам тебе с ней говорить.

Господи! Заров требовал, чтобы Михаил отвез меня обратно. Я же не хотела ни говорить с Люцифером, ни видеть его, ни вспоминать о нем. Просто забыть, что этот человек, дьявол, кто там он еще ходит по земле.

— Свяжемся позже. Советую не выезжать из города, — сказал Михаил и убрал телефон в карман. Затем он повернулся ко мне, посмотрел мне в глаза. — Все будет хорошо. Не беспокойтесь.

Он кому-то позвонил.

— Вадим Байков как? — спросил он. — Можете его перевезти из больницы в безопасное место? Арендуйте квартиру! — громко, почти криком, сказал он. — Значит, бандюганов, решивших свидетельствовать против своих, вы имеете где прятать, а мальчика нет? Найдите врача, который будет за ним присматривать и делать перевязки. Да, срочно. Нет, подождать нельзя.

— Он может…

Я задрожала как осиновый лист. Мир в один миг перевернулся. Колючий озноб превратился в удавку, с каждым мигом все сильнее затягивающуюся на моей шее.

— Вряд ли он навредит мальчику, — сказал Михаил. — Заров — может, вор, но не думаю, что что-то сделает ребенку. Если в той машине был он, то это произошло случайно. Естественно, такая слава ему не нужна и он нанял людей, чтоб замести следы.

Мир словно таял. От нахлынувших на глаза слез размывались уличные фонари и вывески, машины и люди. Озноб с каждым мигом становился все сильнее, а дышать было все тяжелее. В какой-то момент подумала, что умру от удушья, и на какую-то частичку мне этого хотелось.

Машина выехала из центра, помчалась между аккуратными одноэтажными домиками. В какой-то момент Михаил резко затормозил, едва не сбив некстати решившую перебежать дорогу собаку. Время тянулось нескончаемо долго. Казалось, что Люцифер Заров уже идет по следу. Он виделся мне в каждой встречной машине, в каждом идущем по обочине человеке, за каждым деревом.

Мы остановились рядом с неприметным зданием гостиницы. Михаил помог мне выйти, помог подняться по высоким каменным ступенькам, потом пройти по деревянной лестнице на второй этаж, отпер ключом дверь.

Комната была совсем небольшой и дешевой. Деревянная кровать была рассчитана на одного, на журнальном столике возвышалась переполненная окурками пепельница, в углу стоял потертый диванчик. Сквозь небольшое окно комната наполнялась мягким, лунным светом. Здесь пахло сигаретами, одеколоном и спиртным. То ли мне казалось, то ли здесь было душновато.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Михаил усадил меня на диван, достал из шкафа бутылку чего-то, налил в стакан и протянул мне.