Малыш по переписке (СИ) - Фокс Нана

— Да все нормально, — безразлично махнула рукой, — я в чем-то ее понимаю.

Женщина удивленно прищурилась, безмолвно требуя пояснений

— У меня есть старший брат. Так вот я в свое время знатно откалибровывала его девушек. По четко отработанным проверочным критериям, у меня ни одна не проходила проверку на пригодность.

— Ох и доставалось тебе, наверно — усмехнулась свекровь.

— От брата, — кивнула я, — когда пришла моя очередь ходить на свидания. Вот тут он оторвался, за все мои каверзы и подставы. В общем, на первое свидание без его надзора и придирок я смогла сходить, только когда он, окончив университет, укатил в другой город по приглашению на работу.

— А как у них с Амиром отношения?

— Нейтралитет, — ну, а что мне еще ответить, если эти двое даже не знают о существовании друг друга?

Алексия появилась на кухне как нельзя кстати. Она несла пухлый альбом в старой, изрядно потертой кожаной обложке, коричневого цвета. Показательно громко приземлив его на стол между мной и Данэлой, она развернулась и, вздернув подбородок, направилась к двери в подсобное помещение.

— Через три часа ужин, — уже держась за ручку и не оборачиваясь, будто, между прочим, напомнила и, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью.

Я с детства любила смотреть старые фотографии, ни те, что сделаны год или два назад, а именно архаичные. Хранящие в себе историю прожитых лет. От них пахло как-то по-особенному сентиментально. Они затрагивали незримые струны души, заставляя грустить, смеяться, умиляться… Рисовали сюжеты прошлых лет, каждый раз словно заново погружая тебя в атмосферу тех далеких дней. И неважно, что на фотокарточке была не ты, важно то, что она хранила в себе и передавала тебе.

Чуть подрагивающими от волнения пальцами я потянулась к фолианту и замерла в нерешительности.

— Можно? — спросила я, подняв глаза на Данэлу.

— Конечно, — она подвинула альбом в мою сторону, встала со стула и пересела на другой, тот, что стоял ближе ко мне.

Я бережно перевернула первую страницу и улыбнулась упитанному ангелочку, смотревшему на меня большими темными глазами с черно-белой фотографии.

— Ой, — заметив, на какую из фотографий упал мой взгляд, аккуратно вынула ее из уголков, — здесь ему полгода, — нежно провела пальцем по картинке, — только-только научился вставать в кроватке и вылез первый зубик.

Как же это сентиментально, аж до слез умиления. Он и правда, безумно мил в своей беззубой младенческой улыбке. Хорош и чертовски привлекателен. Разглядывая его детские фотографии и слушая забавные истории, я с трудом сопоставляла двух этих людей.

Того что так нахально ворвался в мою тихую, безмятежную жизнь. С порога предъявив права. Безапелляционно установив свои правила. Знавшего чего он хочет от жизни и получавшего это, не откладывая в долгий ящик.

И этого, что смотрел на меня с, местами повыцветших, фотоснимков. С глазами полными восторга, любопытства и жажды новых приключений. С копной чуть вьющихся непослушных волос. Худосочный, похожий на кузнечика, с острыми, разбитыми коленками в свои двенадцать лет.

— А вот здесь, — Данэла передала мне очередную фотографию с изображением новогодних декораций, собакой, выкрашенной в зеленый цвет и довольными детьми.

Я с немым удивлением взглянула на женщину потом опять на картинку. За что собаку-то так?

— Да — да! Это они с сестрой выпросили у отца под шумок, подловив момент, когда тот погруженный в работу не особо вникал в их, на первый взгляд, безобидные просьбы, пару пачек Басмы. Он купил. А они выкрасили собаку, только вот что-то пошло не так и вместо черного лабрадора они получили зеленого.

— Бедный пес, — пожалела я животное, — как он это пережил?

— Стойко, — усмехнулась женщина, — краска, как назло, попалась ядреной и не смывалась и даже цвет не выгорал. В общем, проходил он у нас вот таким вот болотным пока не полинял полностью.

За разговором и воспоминаниями мы не заметили, как время утекало безвозвратно, словно песок сквозь пальцы, оставляя после себя теплые ощущения внутреннего успокоения. И пусть мне еще предстояло многое узнать об Амире то, что он должен рассказать мне сам — легкая прогулка в его прошлое радужными искорками пробралось в мою душу. Устроила там красочный фейерверк и запомнилась приятным послевкусием.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мы заболтались настолько, что не заметили, как в кухню вернулась Алексия. Ее негромкое покашливание и назидательное напоминание о скором ужине, который еще предстояло приготовить, вырвали нас из затягивающего омута прошлого.

— Да — да! — спохватилась Данэла, — давай я провожу тебя в вашу комнату, — обратилась она ко мне, складывая фотографии в альбом, — ты отдохнешь, — заботливо коснулась она моей руки, — вон, что-то бледненькая.

— А я думала помочь вам с готовкой, — вежливо предложила я свои услуги, краем глаза поглядывая на недовольную помощницу.

Ее передернуло от негодования, а кастрюля в ее руках с грохотом опустилась в раковину, и вода из крана полилась резким напором. Вот все же, не стоит мне здесь отсвечивать, а то, чувствую соли в моей тарелке будет выше нормы.

— Перестань, — подталкивая меня к двери, женщина вручила мне альбом, — на, вот посмотришь еще сама, а к ужину я тебя позову.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Прошли по светлому коридору, устланному пушистым ковром, почти до самого конца.

— Проходи, — открыв дверь, Данэла пригласила меня войти, — Амир всегда останавливается в этой комнате.

Я шагнула за порог в просторное помещение. Нежная бирюза стен тонко перекликалась с графитно-серым текстилем на окнах и кровати. А мебель из выбеленного дерева добавляла света и легкой простоты всему дизайну. Королевских размеров кровать под балдахином из полупрозрачного фатина, занимала большую часть комнаты. Пара плетеных кресел с мягкими подушечками стояли около окна, укутанного дымчатой вуалью. Просторный гардероб, небольшой комод и шикарная ванная комната.

— Маттео принес ваш багаж, — кивнула Данэла на стоящие неподалеку чемоданы, — попрошу горничную разобрать их.

— Не надо! — встрепенулась я, — вот еще! Я сама. Что там разбирать, мы же всего на пару дней.

— Да? — удивилась женщина, вздохнула и пошла к двери, — ладно, отдыхай, а через час спускайся в столовую. Будем ужинать.

— Спасибо.

Она улыбнулась, кивнула и вышла, оставив меня одну, наслаждаться тишиной и умиротворяющим видом за окном. Лазурная морская гладь, простирающаяся вдали, так и манила окунуться в нее. А у меня даже не было с собой купальника. Да и из обуви только домашние тапочки, в которых меня утащил из дома мой неандерталец.

Мой?

По телу пробежали взволнованные мурашки и всполошили бабочек внизу живота. Нет-нет-нет Тая! Выкидываем все это из головы и просто выполняем взятую на себя роль. Чувства в сторону!

Сдвинула штору, приоткрыла окно, вдохнув теплый воздух, наполненный запахами моря и цветущих трав, я присела в кресло. Положила на колени альбом, что так и держала в руках, и медленно переворачивая страницы, пыталась угадать в ускользающем прошлом очертания будущего.

Час пролетел незаметно. Переодеваться к ужину я не стала. Не на светском же приеме? Да и с моим скудным гардеробом, собранном не для данной поездки, я могла, разве что поменять цвет лосин и тунику. А домашние тапочки незаменимы — другой обуви просто нет.

— Вам чем-нибудь помочь? — спросила я, заходя в столовую, где уже накрывали на стол Данэла и Алексия.

— Да, деточка, — улыбнувшись мне свекровь, переставляя плетеную хлебницу с одного края стола на другой, — сходи позови мужчин. Они в кабинете.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я вопросительно вздернула бровь, а она указала рукой в сторону извилистого коридора.

— Туда до конца, а там не промахнешься.

Кивнула и отправилась на поиски. И правда, нашла достаточно быстро. Тяжелая дверь из светлого дерева, как в общем и все на этой вилле, была приоткрыта. Негромкие голоса мужчин доносились из-за нее. Я тихонько постучала и заглянула в кабинет.