Ребёнок от чужого мужа (СИ) - Исаева Дина

Сергей пытается разложить приготовленное по тарелкам, но я ему не позволяю и заставляю сесть. Наливаю чай, и мы втроем завтракаем как настоящая семья.

— Я хотела извиниться за то, что сказала по телефону, — говорю я, когда Маша уносится в спальню переодеваться. — Я была непростительно груба и все те вещи… В действительности я так не думаю. Я считаю тебя хорошим человеком и… — запнувшись, я понижаю голос. — Хорошим отцом для Маши.

Кадык на шее Сергея дергается, и он едва заметно мне кивает. Эмоции глушат меня, пальцы, удерживающие чашку начинают дрожать.

— Нам нужно сказать ей, Кать. Ты же знаешь, что я больше никуда не уйду. Как бы у нас с тобой в дальнейшем не сложилось, Маша навсегда останется моей дочерью, и я хочу, чтобы она носила мою фамилию.

Я знаю, что он прав, но от одной мысли о таком признании, мне становится страшно. Как маленькая пятилетняя девочка отнесется к тому, что мужчина, который недавно появился в ее жизни и есть ее отец?

— Я скажу ей. Просто нужно немного времени. Мне страшно, понимаешь?

— Понимаю. Ты не будешь одна. Я тебе помогу.

Дальше говорить не получается, потому что в комнату забегает Машка.

— Так неохота в садик, — грустно тянет она, одергивая свой нарядный сарафанчик. — Там скучно.

— А хочешь не пойдем сегодня в садик? — вдруг спрашивает Сергей, быстро глядя на меня. — И мама твоя не пойдет на работу? Я же ее шеф, могу и дать выходной. Вместо этого мы втроем поедем в Детский мир и купим тебе разных игрушек. Что скажешь?

Я с укором качаю головой. Он балует Машку. Но потом смотрю в ее счастливые глаза и понимаю, что ни за что не откажусь.

Глава 47

Два с лишним часа мы проводим в торговом центре и уходим из него с пакетами игрушек для Маши. Сергей ее балует, ведь я не смогу купить даже маленькой части всего, что они положили с ней в тележку. И навряд ли у меня это получится в ближайшее время. Но язык не поворачивается сказать ему об этом. Все это время Маша держит Сергея за руку, а я не в силах сдержать от улыбки. Смотрю на них и хочу сохранить этот момент в памяти. Всю последнюю неделю я нахожу в ее комнате рисунки, где мы втроем стоим на берегу моря. И от этого мне почему-то больно, потому что я понимаю, что нам никогда не стать настоящей семьей. Только как объяснить это маленькому ребенку?

Все утро я размышляю над словами Сергея. Он прав больше нельзя скрывать от Маши, что он ее отец, нам нужно с ней поговорить. И сначала Маша, конечно, обрадуется, а потом ведь обязательно спросит о Наташе. И что ей отвечать?

— Я хочу в кафе, как в прошлый раз. Помнишь? — поднимает на Сергея счастливый взгляд. — Мне тогда очень понравилось.

Возможно им следует почаще давать время оставаться наедине?

— Помню. Поехали в кафе? — Сергей смотрит на меня, а мне ничего не остается, как кивнуть.

Мы с Машей забираемся на заднее сиденье и спустя минуту выезжаем с парковки, направляясь в сторону центра. Всю дорогу она без умолку рассказывает о том, как в садике проводит время, а потом вдруг замолкает и, склонив голову набок, засыпает. Я перевожу взгляд к окну и ловлю себя на мысли, что сейчас мы похожи на настоящую семью.

— О чем задумалась? — спрашивает Сергей, а я поджимаю губы.

Сказать ему правду? Сколько можно молчать? Меня тревожат эти мысли и причиняют боль.

— Мне кажется, нам нужно реже видеться. Ну или ты можешь встречаться с Машей без моего присутствия… — Сергей хмурится, наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида.

— С чего вдруг? У тебя кто-то появился?

— Нет, дело не в этом. Просто… Чем больше мы проводим время вместе, тем сильнее с Машей привязываемся к тебе. Не только она, но и я. В этом нет ничего плохого, но и хорошего мало. Думаешь, у меня ничего не екает в груди? Что не вижу, как ты смотришь на меня? Но я не могу… Да из-за Наташи и всего, что у нас было с тобой в прошлом.

— Хочешь, чтобы я реже к вам приходил? — тихо переспрашивает он. — Правильно я тебя понимаю?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да, — киваю, чувствуя, как все сжимается внутри от боли. На самом деле я хочу другого, но ведь так нельзя.

Сергей сжимает руль, на его лице раздраженно ходят желваки. Он молчит и до самого кафе больше не разговаривает со мной. В конце концов он сам ушел от Наташи и я их не разлучала и всячески пыталась избежать каких-либо недоразумений, но почему-то испытаю вину. И это чувство со временем меньше не становится.

Когда мы подъезжаем к кафе, я бужу Машу и помогаю ей надеть розовый плащ. Мы выходим на улицу и Сергей натягивает улыбку, ласково разговаривает с Машей, но между нами градус потепления ушел в минус. И так даже правильно. Так будет лучше, потому что нам не нужно сближаться.

Мы с Машей заказываем десерт, дочка возбуждено вертится на стуле и крутит головой по сторонам. Ей все интересно, она очень рада, что мы все втроем проводим время вместе. Под конец обеда я расслабляюсь. Сергей начинает много шутить, а со стороны мы наверное похожи на счастливую семейную пару.

— Спасибо за дополнительный выходной, — благодарю я его, когда мы выходим на улицу.

Он усмехается, открывая для нас с Машей заднюю дверь, а я вдруг замечаю Наташу. Она выходит из такси и ее взгляд останавливается на нас троих. Мне становится не по себе, хочется провалиться сквозь землю. Я трогаю Сергея за рукав пальто и киваю в сторону подруги.

Он шумно вздыхает, просит нас с Машей забираться в салон, а сам направляется к Наташе. Я наблюдаю за ними через стекло и вся эйфория от последних двух дней, проведенных вместе, испаряется будто её и не было. Чувство, что я отнимаю отца у ребенка Наташи становится только острее. Оно будет сопровождать меня всегда при любой случайной встречи.

— Устала? — спрашиваю у нее и глажу ее по голове.

Я не хочу, чтобы она заметила Наташу, потому что не готова сейчас отвечать на вопросы, на которые у меня нет ответа.

— Нет, ни капельки. Мама, раз у нас выходной, может вечером подольше погуляем на площадке? Пожалуйста?

— Хорошо, — быстро соглашаюсь я, лишь бы она не крутила головой по сторонам и не заметила Сергея и Наташу, разговаривающих неподалеку от машины.

Он возвращается спустя десять минут, а Наташа скрывается за дверями в салон красоты, в который, по-видимому, и приехала. Меня грызет неприятное чувство безотчетной тревоги. Всю дорогу до дома Сергей хмурится и больше не шутит. Молча помогает нам поднять игрушки в квартиру, обещает заехать вечером и отставляет нас одних.

Погода к вечеру портиться, но я этому очень рада, потому что устала и не хочу выходить на прогулку. Мы играем с Машей в гостиной в игрушки, которые ей купил Сергей. А когда раздается звонок, Машка подскакивает с места.

— Это он! — бежит со всех ног в прихожую, а я поднимаюсь на ноги и иду следом за ней.

Глава 48

— Здравствуй, Маша! Ты меня помнишь? — доносится до меня женский голос.

— Здравствуйте!

Я ускоряю шаг и оказываюсь в прихожей. Меньше всего на свете я ожидаю увидеть Наташу. Она переступает порог квартиры, прикрывает за собой дверь и наигранно-радостно улыбается моему ребёнку.

— Твой папа здесь? — спрашивает Наташа, оглядываясь по сторонам.

— Папа? — удивляется Маша.

— Ну да.

Я окидываю её недовольным взглядом и прошу дочь уйти к себе в комнату. Не хватало, чтобы Маша узнала об отце именно таким образом. Я сама виновата в том, что дотянула до последнего, но посторонним не позволю вмешиваться в нашу жизнь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Чего тебе надо?

— Фу, как грубо, Кать! — кривит нос Наташа. — А ведь мы подруги.

Я никак не комментирую её слова, только подхожу ближе и складываю руки на груди.

— Ты что, так и не сказала Маше, что Сергей её отец? — спрашивает Наташа с насмешкой.

— Это не твоё дело.

— Ну да, наверное, непросто объяснить дочери, где был отец все пять лет и почему он вас бросил, женившись на другой тёте.