Лиза Клейпас - Кареглазая моя

– Нет, нет, – прервала София, – не бутылка… песочный замок. Мы наймем несколько

профессиональных скульпторов по песку…

– По рисунку, который предложит Райан, – продолжила я. – Он архитектор, сможет

придумать особый песочный замок для Бетани.

– Идеально, – воскликнула София, и мы изобразили «дай пять».

Райан переводил взгляд с меня на Софию и обратно, словно зритель на теннисном матче.

– Потом вы встанете на одно колено и сделаете предложение, – продолжила я, – и…

– Я что, обязательно должен вставать перед ней на колено?

– Нет, но такова традиция.

Райан потер подбородок; было ясно, что идея ему не нравится.

– Мужчины обычно преклоняли колени, когда их посвящали в рыцари, – резонно заметила

София.

– Или когда им рубили голову, – мрачно добавил Райан.

– Когда стоят на коленях, это так хорошо смотрится на фотографиях, – заметила я.

– Фотографиях? – взлетели брови Райана. – Вы хотите, чтобы я делал Бетани предложение

в присутствии парней с камерой?

– Только один фотограф, – поспешно поправила я. – Вы его даже не заметите. Мы его

замаскируем.

– Спрячем за песчаной дюной, – добавила София.

Нахмурившись, Райан провел пятерней по коротко остриженным каштановым волосам,

которым солнечный свет придавал оттенок красного дерева.

Я посмотрела на Софию и сдалась:

– Неважно. Фотографировать, когда делают предложение, – по мне это похоже на «полную

лопату дряни».

Райан опустил голову, но я успела заметить невольную улыбку и услышала, как он

пробормотал:

– Черт побери.

– Что?

– Оказывается, пригласить вас в качестве организатора свадьбы – первое доброе дело, которое Холлис для меня сделала. Похоже, придется ее поблагодарить.

– Ты ответила, – с легким удивлением сказал позже тем же вечером Джо.

Я, улыбаясь, откинулась на подушку.

– Ты тоже говоришь.

– Где ты сейчас?

– В постели.

– Мне позвонить в другое время?

– Нет, я не сплю. Просто устроилась на постели и читаю, как обычно.

– Что ты любишь читать?

Я посмотрела на кипу книжек в ярких обложках на прикроватной тумбочке со смущенным

весельем.

– Любовные романы. Те, что со счастливым концом.

– Тебе никогда не надоедает, что конец заранее известен?

– Нет, это же самая лучшая часть. «Жили долго и счастливо» редко встречается в жизни, даже в свадебном бизнесе. Но хоть в книге я могу рассчитывать на такой конец.

– В жизни я видел великолепные браки.

– Однако всю жизнь они такими не остаются. Каждая женитьба начинается как

счастливый конец, а потом превращается в обычный брак.

– Как можно работать организатором свадеб и не верить в «жили долго и счастливо»?

Я рассказала ему о своей первой работе после окончания школы дизайна одежды, как

стажировалась у нью-йоркского дизайнера известной свадебной марки, устраивая

выставочные продажи, учась анализировать отчеты продаж и развивать отношения с

покупателями. Я работала над несколькими своими творениями и даже завоевала награду

как начинающий дизайнер. Однако когда я попыталась создать свою марку, дело не пошлò.

Никто не выказал энтузиазма поддержать меня.

– Честно, я была потрясена, – рассказывала я Джо. – Коллекция, которую я придумала, была прекрасной. У меня была хорошая репутация, я наладила изумительные контакты. И

не могла понять, что не так. Тогда позвонила Жасмин и сказала…

– Кто такая Жасмин?

– О, я забыла тебе о ней рассказать. Жасмин – моя лучшая подруга, живет в Нью-Йорке.

Моя наставница. Она главный редактор моды в журнале «Блеск». О стиле знает все и

всегда может сказать, какие продажи будут успешными, а какие нет… – Я запнулась и

спросила: – Тебе скучно?

– Вовсе нет. Что она сказала?

– Жасмин сказала, что с коллекцией все в порядке. Оформлена со знанием дела. С

идеальным вкусом.

– Тогда в чем была проблема?

– В этом и была проблема. Я не хотела рисковать. Не проталкивала в достаточной мере

свои идеи. Чего-то сверх, какой-то искры оригинальности… этого не было. Однако

подруга заявила, что я фантастический предприниматель. Что у меня отлично получается

налаживать деловые контакты и продвигать, что я чувствую деловую изнанку моды, как

никто другой. Услышанное мне не понравилось, я хотела быть творческим гением.

Впрочем, должна признать, что от бизнеса я получала больше удовольствия, чем от работы

дизайнером.

– В этом нет ничего плохого.

– Это теперь я понимаю. А тогда трудно было отказаться от того, ради чего так тяжко

трудилась. Вскорости после этого моего отца хватил удар. Тогда я поехала навестить его в

больнице, там встретила Софию, и моя жизнь полностью изменилась.

– А разорванная помолвка? – к моему удивлению спросил Джо. – Когда это случилось?

Мне стало не по себе от его вопроса.

– Не люблю говорить об этом.

– Тогда не будем. – Его мягкий голос развязал тугой узел у меня в груди. Я глубже

зарылась в подушку. Джо спросил: – Ты скучаешь по Нью-Йорку?

– Временами. – Я помолчала и уныло призналась: – Сильно. Но в иные дни почти о нем не

вспоминаю.

– О чем скучаешь больше всего?

– Больше всего по друзьям. И… как бы это сказать… Нью-Йорк – единственное место, где

я могла быть тем, кем хотела. Он заставлял меня ускоряться и думать о большем. Боже, что

за город. Я все еще мечтаю когда-нибудь туда вернуться.

– Почему же ты уехала оттуда?

– Я была в некотором роде… не в себе… после неудачной помолвки, после смерти отца.

Мне нужны были перемены. И особенно ощущалась потребность быть с Софией. Мы

только что обрели друг друга. Приехать сюда было правильным решением. Когда София

будет готова взять дела на себя, я вернусь в Нью-Йорк и сделаю еще одну попытку

завоевать город.

– По-моему, ты прекрасно со всем справишься, где бы ни жила. Пока же – ты ведь можешь

съездить туда в гости?

– Да, но последние три года я была сильно занята. Надеюсь, скоро. Хочу встретиться с

друзьями. Сходить на пару пьес, посетить любимые рестораны, поискать уличные

рыночки, где продают пятидолларовые шали-пашмины, поесть настоящей пиццы, и там

еще есть бар на крыше на Пятой, где открывается самый лучший вид на Эмпайр-стейт-

билдинг…

– Я знаю этот бар.