Элис Хоффман - Здесь на Земле

— Неудивительно, что мы так не выносим друг друга.

Марч кладет ладонь на руку подруги.

— Я очень рада, что мама так ни о чем и не узнала, — отвечает пожатием на пожатие Сьюзи, доставая другой рукой из сумочки носовой платок. — Я старалась не сердиться на него. Но не думаю, что смогла бы, если б мать о чем-то догадалась.

— Ты когда-нибудь говорила с ним об этом?

— С кем? С папой? — Сьюзи промакивает платком глаза, а потом сморкается в него. — Ты что, с ума сошла? Да, и вот еще что, дорогая: ты не говоришь ни о чем таком с моим отцом, а только, в случае чего, слушаешь. Понятно?

Регина приносит упакованный на дом десерт — шоколадный мусс с карамельными печенюшками, воткнутыми частоколом по краям, и сливовый пудинг (в память об Аароне Дженкинсе) — и присаживается к ним на минутку поболтать о старом времечке, а заодно обсудить свой любимый проект: ярмарку Дня урожая в здании ратуши. И тут, самой себе на удивление, Марч вызывается вести в тот день ларек распродаж (вся выручка пойдет на детский отдел библиотеки).

— Зачем тебе это? — допытывается Сьюзи. Они надели куртки и оплатили счет (треть — чаевые Регине), и хоть оставили на тарелках по полпорции всего, что заказали, все равно набиты под завязку. — Тебя не должно быть здесь ко Дню урожая. Хочешь знать мое мнение? Поезжай домой немедленно.

— Спасибо за совет, дорогая.

Они выходят. Ветер немного поутих, но вечер все еще ненастен.

— Конечно, тебя можно понять, когда возвращаешься в такой городок, как наш, все думают, что остаешься здесь на веки вечные.

Марч кутает шею в шарф.

— Меня не заботит, что думают другие.

— Хорошо, другие, не в счет. А как насчет Ричарда?

— Кого-кого? — дразнится Марч.

— Ты и впрямь чокнутая. — Сьюзи берет подругу под руку. — Лучше бы тебе, пока не поздно, стать серьезной.

— Я такой была. Причем так долго, что уже невмоготу.

Не будь она серьезной, разве не вернулась бы к нему, пусть даже и на седьмом месяце беременности? К тому времени, правда, она уже подыскала няню и службу доставки пеленок, записалась на курсы молодых мам. А ведь, могла заказать себе билет в Логане на самолет. Могла хотя бы попытаться.

— Мне просто нужно отдохнуть от всей этой рутины, сделать маленький перерыв.

Так сказала она Ричарду, позвонившему на днях. Мол, какая-то пара неделек вне дома, ничего больше.

— А знаешь точное значение слова «перерыв»? — сказал тогда ей Ричард. — Разрыв.

Тогда — это всего лишь вчера. И такой ответ окончательно лишил Марч способности соображать ясно.

— А если Ричард вдруг прилетит? Если свалится как снег на голову, посреди ночи и заставит немедленно ехать с ним домой?

— У него на следующей неделе полевые исследования с аспирантами, а он своих ребят не подводит. Но даже и не будь этих обязательств, он все равно не заявился бы посреди ночи. Ричард не станет говорить мне, что делать. Он не такой.

— Вот именно, — вздыхает Сьюзи. — Я должна была быть его женой, а не ты.

Они идут к ее пикапу, минуя битком набитый бар «Лев».

— Веселая вечеринка, — констатирует Марч.

— Да уж. Все городские алкаши сегодня здесь. Кроме Алана, конечно. Ведь это территория Холлиса.

— Спасибо, что предупредила.

Марч забирается в пикап и захлопывает дверцу. Один звук его имени все переворачивает в ее душе. В машине даже холоднее, чем на улице, и она кутается в платок. Вторая бутылка вина, похоже, явно была лишней.

— Послушай, дорогая, задумала тайком себя похитить — нет проблем. — Сьюзи кладет руки на руль. — Хочешь обмануть Ричарда — валяй. Но меня-то тебе не провести. Ты здесь из-за Холлиса. У меня это, правда, в голове не укладывается — ну да, может, и впрямь не должно. Может, тебе просто надо увидеть его: убедиться, что у него к тебе — ничего серьезного.

— Я так рада, что должность репортера местной газеты позволяет тебе устраивать: мне сеанс психоанализа.

Марч открывает дверь и, не обернувшись, выходит. Она взбешена. Хотя, немного поостыв, понимает, что злится на Сьюзи по очевиднейшей причине — та действительно права. Марч направляется в бар (он в двух шагах) увидеть Холлиса. Сьюзи и в самом деле неплохо изучила свою подругу, и это при том, что сама Марч не знает, хватит ли у нее духу идти по импульсу души. Так или иначе, в то время как Сьюзи отчаянно сигналит, пытаясь не дать произойти непоправимому, Марч переступает порог бара.

В дни их детства «Лев» был местом, куда взрослые захаживали лишь от случая к случаю. Неприлично было подолгу здесь околачиваться. Нынешняя же популярность сего заведения — определенно не заслуга оформления: бессменный наугахайд,[14] деревянная обшивка да три оленьи головы (над туалетами и телефоном-автоматом). Сюда приходят набраться под завязку — и только лишь.

Ныне вечером бар полон, ни одного свободного столика. Марч, то и дело извиняясь, пытается пробраться к стойке. Без толку. И тогда она бесцеремонно торит себе путь. Пробившись, она призывно машет рукой бармену и, убедившись, что замечена, просит налить ей стакан красного вина.

Шум — дикий. По телевизору над баром — игра бостонских «Кельтов»,[15] справа — чрезмерно жаркий спор («А я говорю, нам надо где-то одолжить моторку!»), ближе к ночи рискующий опасно заматереть. Музыкальный автомат тоже надрывается вовсю, хотя единственное, что из него сквозь ор доносится, — тяжкое буханье басов. Марч успевает завладеть освободившимся стулом, теперь хоть можно сесть и оглядеться. Не ошибается ли, часом, Сьюзи? Трудно представить себе Холлиса в этой полупьяной толпе мечущим дротики в круглую настенную мишень или жарко спорящим о плюсах и минусах задней площадки «Кельтов».

В дверях появляется Сьюзи. Пара секунд — и она у стойки (благодаря тому, наверное, что все ее здесь знают).

— Привет, Фред, — бросает она бармену. — Мне — то же, что и ей. Что там у тебя? — (Это уже к Марч.) — Неразбавленный приступ злости? Коктейль из слабоумия и безрассудства?

— Красное вино, — невесело усмехается Марч.

— Вот и мне того же. Знаешь, имей ты тут свою машину, я за милую душу укатила бы сейчас домой. Назло.

— Ты можешь, ты такая. У меня вообще-то все в порядке. А кроме того, его здесь нет.

— О нет. Он здесь, — Сьюзи кивает в направлении дальнего угла. — Во-он там, за последним столиком.

«Будь осторожнее с желаниями», — не уставала повторять маленькой Марч миссис Дейл. Однако, похоже, сегодня она уже постановила отправить к чертям собачьим всяческую осторожность. По крайней мере, до завтрашнего утра.

Его стул подпирает стенку. За столом еще пятеро мужчин, но Холлис, кажется, в другой от них вселенной. Он их не слушает. Он ждет, когда его увидит Марч Мюррей. Ждет с того момента, как она переступила порог.