T Novan - Под прицелом ...

- Это что, гребаная телекамера? – спрашивает Тайлер, нарушая тишину.

Мне нужно всего лишь мгновение, чтобы понять, что он обращается ко мне. Я настолько привыкла к камере, что даже не замечаю ее.

- Даа, - я отвечаю медленно, растягивая слова, и понимаю, что сейчас не время объяснять, что такие эпитеты не стоит адресовать камере.

- Иди сюда! – рявкает он, и слюна стекает по его щеке. Он вытирает ее волосами девушки.

- Нет, Тайлер, она не сделает этого, - О’Рейли отвечает вместо меня.

- Черта с два не может! – отвечает Тайлер. Он прижимает пистолет к щеке девушки. Она хихикает, как будто ее щекочут. – Иди сюда, ты, ищейка с камерой, или я разнесу в клочья ее чертову голову.

Ищейка с камерой? Что это, блин, еще за оскорбление? Я закатываю глаза. Кокс еще никому не приносил добра.

- Зачем тебе это?

- Неважно зачем, - О’Рейли шепчет мне.

- Я хочу поговорить.

- Ну, так говори. – Я указываю на телекамеру свободной рукой. – Она включена.

- Лично.

О’Рейли делает шаг, частично закрывая меня и почти затемняя обзор.

- Сейджмор, ты что думаешь, это тебе какая-то вечеринка? Сложи оружие, и затем ты сможешь пообщаться с этой прелестной леди.

Я ворчу, так как эпитеты «прелестная» и тем более «леди» ни коим образом мне не подходят. Я заставлю О’Рейли позже купить мне кружку пива за этот неудачный комплимент.

- Ты его не получишь! – раньше, чем Тайлер успевает выкрикнуть эти слова, его пистолет выстреливает в грудь ближайшего полицейского, который падает с криком наземь. Девушка практически не реагирует на выстрел, прозвучавший возле ее уха.

Поток ругательств, летящий от меня и полицейских вокруг, гарантирует длительный сигнал «пи» во время показа этого сюжета на телевидении. Я направляю камеру на полицейского, он новичок и я его не знаю. Я вижу, что этот парень в бронежилете. Конечно, ему очень больно, но по крайней мере он не умрет.

Все полицейские в напряжении, каждый из них молится о том, чтобы появилась возможность сделать хотя бы один чистый выстрел. Но у меня свое мнение на этот счет.

- Иди сюда, сейчас же! Или я разнесу ее чертову голову! – Сейджмор выглядит так, как будто сейчас действительно это сделает.

Вот черт, но в любом случае, это будет шикарным материалом. Прежде чем кто-либо успевает остановить меня, я приближаюсь к обезумевшему актеру.

- Чего ты хочешь?

- Я хочу поговорить, - мямлит он в ответ. Он должно быть начинает осознавать, в какую кучу дерьма он только что вляпался.

Через секунду мне приходит в голову хорошая идея.

- Хорошо, давай поговорим. Ты можешь говорить со всей страной, Тайлер. Мы являемся самым популярным независимым новостным шоу во всем мире, - кажется, я перечислила все свои регалии. – Давай я возьму микрофон. Хорошо, Тайлер? Он здесь…

Я медленно дотрагиваюсь до карманов жилета, пытаясь нащупать хоть что-нибудь похожее на микрофон и надеюсь, что он слишком устал, чтобы заметить микрофон, прикрепленный на конце телекамеры. Мои пальцы смыкаются вокруг тонкого фонарика-ручки.

Черт, почему бы и нет? Я вытаскиваю его и протягиваю вперед.

- Это наш суперсовременный микрофон, Тайлер. Он ловит малейшие звуки и передает посредством световой волны, - "Харпер, ну ты хоть думай, что ты заливаешь ему", говорю я себе и стараюсь настроиться посерьезнее. Правда, у него такие стеклянные глаза, что я даже сомневаюсь, что он в данный момент помнит, как его зовут. – Тебе всего лишь надо держать его и говорить прямо сюда.

Он растерянно смотрит на меня. Обе его руки заняты – одной он крепко держит свою партнершу по съемкам, чтобы она не сбежала, во второй пистолет. Если мне повезет, он выпустит что-либо одно из них, чтобы осуществить свое желание.

- Ты будешь держать его! – не соглашается он. Его голос звучит сбивчиво и неуверенно.

- Я не могу, Тайлер. Мне надо снимать, - как только я произношу эти слова, я тут же жалею об этом, быстро добавляя от себя, – на пленку, - и показываю фонариком на телекамеру.

- А! - он близок к тому, чтобы заглотить приманку, я прямо чувствую это.

- Давай начнем, - я еще раз протягиваю фонарик и растягиваю губы в неискреннюю улыбку, как это всегда делают телеведущие.

Он протягивает руку, в которой держит пистолет. Да! Да! Да!

- Хочешь, я подержу его, пока ты будешь говорить? – я спрашиваю самым невинным образом.

- Ты не будешь против? – спрашивает он, с трудом вспоминая о хороших манерах, пока кокс все еще управляет его организмом.

Я пожимаю плечами.

– Да нет, не буду. Подержу минутку, хорошо?

- Хорошо, - он протягивает мне пистолет стволом вперед, адски пугая меня. На мне нет одного из тех модных бронежилетов, а надета обычная жилетка, которая не сможет защитить в случае чего. Я крепко хватаю дуло пистолета, оно до сих пор еще горячее после последних выстрелов и высвобождаю из его пальцев.

В тот же момент, когда пистолет покидает его руку, четверо разъяренных полицейских хватают его.

А я все это снимаю в финальных кадрах.

Черт, как же я хороша!

(начало рекламной паузы)

(конец рекламной паузы)

Я улыбаюсь, останавливая мою малютку и паркуя ее возле места, где люблю потусоваться. Мне нравится «Рио», тут есть все, что мне надо. Я прихожу сюда, чтобы увидеться со множеством своих друзей и там всегда можно подцепить кого-то, чтобы захочет уйти вместе со мной. Здесь обычно собираются несколько десятков поклонников репортеров. Большинство из них надеются, что кто-то из нас поможет им войти в «бизнес». Я позволяю им так думать. Я знаю, я ужасна. Я смеюсь про себя, когда вешаю шлем на ручку байка и слезаю с него.

Я внимательно разглядываю себя в отражении витрины бара, прежде чем войти. Черная шелковая блуза расстегнута до третьей пуговицы сверху, маленькая черная кожаная жилетка подчеркивает краги поверх моих темных джинсов и сапог. Я провожу пальцами по волосам, чтобы выровнять следы от шлема. О да, я прекрасно выгляжу и готова ко всему, что может произойти этим вечером.

Как только я открываю дверь и вхожу внутрь, меня тут же приветствуют громкими аплодисментами вперемешку со свистом. Я развожу руки по обе стороны и делаю поклон.

- Спасибо вам! Спасибо! Пожалуйста, не надо аплодисментов, бросайте только монеты!

Это вызывает еще один шквал аплодисментов. Какой-то придурок бросает двадцатипятицентовую монету в мою сторону и я ловлю ее на лету левой рукой. Шум в баре стихает, все ждут моей реакции.

Я оглядываюсь и выясняю, что нарушителем спокойствия является Гари Лоутон. Гари также работает телеоператором и когда-то мы считались конкурентами. Но сейчас все по-другому. Я бы сказала, что Гари можно практически назвать моим лучшим другом. Я перемещаюсь к тому месту, где он сидит, и ставлю стул возле него.