Нара Андреева - Когда мечтаешь

Ознакомительный фрагмент

Ника скоропалительно замуж не выскакивала и к двадцати восьми годам уже смирилась с тем, что вряд ли это сделает. За последние пять лет была у нее пара романов, последний из которых закончился не так давно. Но нельзя сказать, что это её расстроило. Скорее она облегченно вздохнула.

Будучи корректором, она много раз правила дамские романы. И как бы не смеялись над этой литературой, как бы не хаяли и не обзывали, кое-что она из нее всё-таки почерпнула. И это кое-что было совершенно несбыточным. А именно: ей до смерти нравились очень красивые мужчины. Даже не мужчины, а парни. Неважно блондин, брюнет — ей хотелось, чтобы у мужчины рядом с ней было красивое лицо и фантастическое тело. И как было не прискорбно это осознавать, в реальной жизни таких мужчин было очень мало, и такие женщины, как Ника, их, как правило, не интересовали. А если и интересовали, то как удобная точка для достижения своих целей. Именно таким был её последний молодой человек, вокалист местной группы. Красавчик, внимательно следивший за своей фигурой. Три года длились их отношения и закончились ровнехонько в тот день, когда группу пригласили в Москву. Пару дней назад Ника слышала их песни в эфире всероссийской радиостанции, так что парни своего добились, и никто никогда не вспомнит, сколько сил к этому приложила она, отшлифовывая их корявые тексты.

Немного потрепавшись в соцсети со своими виртуальными друзьями, Ника отвлеклась от грустных воспоминаний. Тем паче, что на смену грусти пришло небольшое раздражение, когда достаточно надоедливый Superman в очередной раз стал писать ей сальные комплименты и предлагать встретится. Отшив его в тысячный раз, причем намного грубее, чем девятьсот девяносто девять раз до этого, она не сдержалась и внесла его логин в черный список, после чего с омерзением прочитала письмо, где он угрожал ей страшной карою за невнимание к его персоне. Поморщившись, Ника стерла его письмо и внесла в черный список и почтовый адрес.

Обещанная расправа её не испугала. Подумаешь, назовёт стервой в своем блоге. Не велика беда. Она достаточно уважаема в их среде и ему мало кто поверит, а если и найдутся такие, хуже от этого не станет.

В это время пришло письмо из редакции с планом работ, и новым заданием стала корректировка переводной статьи о кулинарии.

Увлеченно внося правки, она не заметила, как прошел остаток дня. Из мира причастий и сложноподчиненных предложений её выдернул настойчивый звонок в дверь.

Ника устало потерла глаза и потопала в прихожую, недоумевая, кто к ней явился без звонка.

А за дверью стоял не кто иной, как Вадим. И выглядел он сегодня еще ужаснее, чем вчера. Поскольку небритость увеличилась, а рубашка и джинсы в этот раз были больше на целых три размера. Что касалось волос, тут он её поразил, убрав их в хвост. Хотя помогло это ему мало. Волосы у него были густые, обычного русого цвета, и для хвоста недостаточно длинные, поэтому несколько прядей весьма неаккуратно выбились и делали прическу просто кошмарной.

Глава 3

— Хватит меня разглядывать в глазок. Открывай. У нас договор, не забыла?

— Э… Вадим…

Он достал мобильный, Ника вздрогнула, когда услышала трель своего телефона.

— Скажи, — раздались в трубке вкрадчивые слова, — напротив тебя живет не та милая бабулька — одуванчик?

— Что?

— Вчера перед подъездом на лавочке сидела. Веселая такая, любопытная. Спрашиваю просто потому, что, судя по звукам, она сейчас прильнула к глазку и, не скрываясь, внимательно наблюдает, что тут происходит.

— Твою мать, — ругнулась Ника и покорно открыла дверь, запуская настойчивого гостя.

Вадим с совершенно серьёзным выражением лица прошел в комнату, не забыв скинуть обувь.

— Вчера ты была разговорчивее, — заметил он, скептически разглядывая её лицо. — У тебя щёки красные — не заболела?

Тут, наконец, Нике удалось собраться.

— Может, возьмешь деньги за работу? Я сегодня не готовила и… — договорить она не смогла, потому что Вадим шагнул к ней и положил ладонь на лоб.

— Температуры нет, — ровным голосом констатировал он. — Иди, готовь, я пока поковыряюсь в твоей кофемолке, — полностью игнорируя попытки Ники сказать что-то ещё, он развернул её и подтолкнул в сторону кухни.

Абсолютно растерянная Ника на полном автомате приступила к приготовлению куриных крылышек, время от времени выглядывая с кухни, с видом жертвы наблюдала, как лохматый гость активно стучит по клавишам.

— Там статья для журнала, я не успела сохранить, — беспокойно проговорила Ника, когда заметила, как на мониторе мелькают десятки окошек.

— Ты журналист? — спросил Вадим, окинув её быстрым взглядом.

— Нет. Я корректор, и со вчерашнего дня в штате журнала «Макситренд». В общем, благодаря тебе…

Первый раз за всё знакомство Вадим не ухмыльнулся, не усмехнулся, а как то по-доброму улыбнулся, и, надо сказать, на секунду Нике показалось, что его лицо полностью преобразилось.

— Даже так. Престижное издание. Я подрабатывал в нём, пока жил в Москве.

— О…

— Что с ужином? — Вадим встал из-за стола и потянулся. — На сегодня я закончил с твоим калькулятором.

Ника нахмурилась, пытаясь поймать какое-то внезапное воспоминание или скорее даже тень мысли, но ничего не получалось.

— Ты же говорил «кофемолка»? — сдавшись, решила пошутить Ника.

— Уже нет. После того, как я сегодня над ним пошаманил, его уже можно приравнять к калькулятору, — спокойно пояснил Вадим. Но, черт её побери, если она не услышала самодовольные нотки.

— Ну, отметим это дело крылышками в медовой глазури.

Ужин прошел занятно. Вадим попросил в другой раз класть поменьше соли, наотрез отказался от кофе и потребовал чая, заметив, что вчерашний ему показался не достаточно сладким. На что Ника с улыбкой доктора Лектора всыпала ему пять ложек сахара в кружку, а затем подумала и добавила еще две.

Он спокойно наблюдал за её манипуляциями, а когда отпил пару глотков, блаженно улыбнулся и поведал:

— То, что надо.

— Я запомню.

— Лучше запиши. С памятью у тебя плоховато.

Вообще-то Ника была готова разозлиться и разораться, но в тот момент, когда она вскочила и открыла рот, чтобы сказать страшную, грубую и вопиюще неграмотную колкость, он снова посмотрел ей в глаза.

В тех же самых дамских романах Ника правила целые абзацы, да что там, страницы с описанием взглядов. Мол, и любовь в них горит, и чертики пляшут, и нежность плещется… В реальной жизни она никогда ничего такого не видела. А тут, как по заказу. В голубых глазах Вадима нахально светился совершенно ясный не прикрытый мужской интерес к её персоне. А поблескивающие стеклышки в модной оправе делали его взгляд просто мистически вызывающим.