Элизабет Винфри - Больше, чем друг

Думаю, он заметил мое пришибленное выражение.

— Что случилось, Делия? Ты что, так уверена, что проиграешь?

Гордыня — скверное чувство. Она заставляет говорить и делать такие вещи, которые нормальные люди сочтут за глупость. В данном случае из-за своей гордыни я согласилась с условиями Кейна.

— Ну, хорошо, мистер Само-Спокойствие. А что, если я выиграю?

— Очень просто. Я проколю себе ухо.

— Ну нет уж! Ты все время говоришь, что хочешь проколоть ухо. Это не считается.

— Ладно. Тогда сама придумай что-нибудь.

Меня не так часто посещает вдохновение, но если уж оно пришло, то тогда действительно осеняет блестящая идея.

— Если я выиграю пари, то тебе, Кейн, придется выбрить на голове слово «неудачник». Чтобы подсластить пилюлю, я даже сама тебя побрею.

Он присвистнул. Ему явно не понравилась перспектива иметь прическу, которая известит весь мир о том, что он проиграл. Но он не мог пойти на попятную. Это не в его духе.

— Идет, — проговорил он.

Мы торжественно пожали друг другу руки, и я вдруг поняла, что мы не оговорили сроки. Нам нужно было достаточно времени, чтобы по-настоящему влюбиться, но не столько, чтобы успеть состариться к моменту оглашения результатов.

Похоже, Кейн прочел мои мысли.

— Подведем итоги на новогоднем балу, — сказал он. — Кто покажется со своей истинной любовью, тот победил.

Мне в голову пришла еще одна вещь.

— Эй, а что, если мы оба влюбимся? — спросила я.

Кейн протянул руку и погладил меня по голове.

— Значит, мы оба выиграли. Ничья.

Когда мы убрали еду, одеяло и разнообразное чтиво, я почувствовала холод в желудке. В следующие несколько месяцев от меня потребуются больше, чем напряженный труд и везение, — мне необходимо совершить чудо.

Глава 2

КЕЙН

Во вторник утром я проснулся с мыслью о том, что глупо было заключать пари с Делией. Я бы никогда не предложил ничего подобного, если бы мог допустить, что она согласится. К сожалению, всякий раз, когда я точно знаю, каким будет ее следующий шаг, она поступает совершенно неожиданно. И теперь мне придется влюбиться.

На первый взгляд, можно подумать, что эта задача была бы для меня легче, чем для Делии. У меня никогда не возникало проблем с тем, чтобы назначить кому-нибудь свидание. Я самоуверен и уж кто угодно, но только не тихоня. Делия же, наоборот, вся в себе. Она одна из самых симпатичных девчонок в школе (если не самая), но если бы кто-нибудь сказал ей об этом, она бы не ответила, как другие, просто «спасибо», подумав при этом, что ее собеседник не в себе. Она бы разозлилась из-за этой попытки осчастливить ее, так как презирает существ мужского пола, уверенных в том, что они делают женщине приятное, говоря ей заведомую ложь. Что поделаешь? У моей лучшей подруги был комплекс.

Но теперь, раз уж Делия решила влюбиться, будьте покойны — она это сделает. Она очень целеустремленная. Я бросил ей вызов, и она спать не будет, пока не составит план действий. В отличие от меня. У меня не было никакого плана, и я даже не думал о нем.

Вероятно, Делия оглядит кабинет, где занимается их исторический класс, ее глаз остановится на каком-нибудь отвергнутом бедолаге, и она влюбится до безумия. А я тем временем буду торчать на заднем сиденье своей машины (почему-то Делия представляет меня с девушкой именно там), тиская какую-нибудь миленькую девицу, которой на самом деле все равно, жив я или мертв. И в довершение всего, у меня на макушке будет выбрито слово «неудачник».

Явившись в школу тем солнечным утром вторника, я обежал глазами холл в поисках Делии. Кто знает, может, она тоже проснулась, жалея о заключении пари. В таком случае я, так и быть, прощу ее, и она так никогда и не узнает, что моя уверенность была поколеблена. Но, к несчастью, Делии нигде не было видно.

— Очевидно, обдумывает план первого свидания, первого поцелуя и первого «я люблю тебя», — пробормотал я.

Зная Делию, можно предположить, что она воздержится от признания в любви до тех самых пор, пока она и ее избранник не окажутся на новогоднем балу. У нее есть склонность к театральным эффектам.

Я поднимался по ступенькам, считая этажи. И тут ко мне подлетел Эндрю Райс — мой лучший, после Делии, друг. Поскольку я не поехал с ним на байдарке, то не видел его с самого Четвертого июля[5].

— Привет, Парсон, — сказал он. — Отыскал ангелов на верхушках рождественских елок?

— Нет. Зато нашел Скруджа[6] в лице своего босса. Он заплатил мне всего-навсего триста долларов. И это после того, как я вкалывал все лето!

— Добро пожаловать, старик, в реальный мир! Вот почему я работаю на своего отца.

Мистер Райс был адвокатом, и Эндрю каждое лето трудился в его фирме. В основном он делал фотокопии документов и принимал и отправлял факсы. Меня бы это довело до самоубийства.

Мы добрались до четвертого этажа. Я с удовлетворением отметил, что Эндрю рвал и метал. Провести три месяца под лампами дневного света и кондиционерами — это совсем не то, что нужно для укрепления жизненных сил.

— Спрячься. Дебби Джексон, — сказал Эндрю, толкая меня локтем.

Я застонал. Прошлой весной Дебби около месяца была моей девушкой. Сначала она мне очень правилась, но под конец я думал, что свихнусь от нее. Все, что говорила Дебби, звучало так, будто она спрашивает. За исключением настоящих вопросов — их она произносила утвердительно. Из-за этого я чувствовал себя как на нескончаемой викторине.

Я хотел было нырнуть в раздевалку, но она уже увидела меня.

— Привет, Кейн? — поздоровалась Дебби, целуя меня в щеку. Я отметил про себя, что она выглядела даже лучше, чем в прошлом году. Она коротко подстригла свои густые светлые волосы, а глаза так и сияли от радости.

— Салют, Дебби. Как провела лето?

По крайней мере, я должен быть вежлив. А вдруг я ошибался насчет нее? Может, она и была моей подлинной любовью, а я просто не осознал этого.

— Отлично? Я работала спасателем в детском бассейне? А ты.

В этот момент я понял, что у нас с Дебби ничего не выгорит. Можете назвать меня сумасшедшим, но я предпочитаю разговаривать с теми, кто меня не так раздражает. Я почувствовал, как рядом затрясся от беззвучного хохота Эндрю.

— Тоже хорошо, — я взглянул на часы. — Ой, сейчас будет первый звонок, а нам еще нужно дойти до кабинета мистера Мона.

— Ясно? Он был у нас в прошлом году? — сказала Дебби, повернувшись, чтобы уходить. — Не хочешь погулять как-нибудь.

— Да, может быть, — ответил за меня Эндрю. Зря он, конечно, но я с трудом удерживался, чтобы не хрюкнуть от смеха.