Няня для дочки отшельника - Аня Вьёри

– Тяжело же тебе будет с таким именем в деревне! – фыркает мой спаситель. – Я Михаил, – пару секунд смотрит на меня оценивающе. – Лучше Михаил Юрьевич.

Глава 3

Инга

– В смысле “вот это школа”? – стою, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, и рассматриваю полуразрушенное здание.

Точнее, нет. Я неправильно выразилась. Само здание очень аккуратное и даже красивое. Этот стиль можно назвать традиционным для русских усадеб. Двухэтажное строение с флигелями. Центральное крыльцо с портиком и колоннами, обрамляющими массивную лестницу на пять ступеней. Высокие, закругленные кверху окна.

Мне почему-то сразу нарисовалась в уме картина, как мы с ребятами читаем Пришвина, а сквозь эту причудливую рамную сетку проскальзывают лучи, составляя на потолке и дальней стене забавную паутинку, на которую можно нанизать слова и образы.

Только вот…

Только во многих рамах стекол нет. И сквозь прорехи, не очень добросовестно заколоченные фанерой, отчетливо видно, что классы внутри в очень плачевном состоянии. Парт нет. Шкафы распахнуты и покосились. Стены осыпаются, а половицы кое-где вздулись волною, словно сопротивляясь неминуемому.

– Вы точно не ошиблись? Это школа?

Смотрю на своего водителя ошарашенным, расстроенным взглядом.

– Точно, – рычит тот, уже усаживаясь назад в свой пикап. – До мая еще работала. Маргарита Михайловна два класса вела. С той стороны приличные комнаты, – мужчина, скорбно поджав губы, кивает на противоположную сторону здания. – А потом… На пенсию она ушла, – он хмурится.

Видимо, ему тоже не нравится нынешнее состояние школы.

– Мы думали, школу уж закроют, но вот видишь, – он вдруг снова нагло улыбается, – тебя прислали!

– Нет, подождите, мне сказали, что должна быть квартира и оборудование, принтер там, проектор… А это точно та Семеновка? – вскрикиваю я голосом, полным отчаяния. – Глава поселения Панасюк Сергей Петрович.

– Та, – тянет раскатистым басом Михаил… Юрьевич. – Только Петровича сейчас тут нет. Поехал даму сердца свою в городе выгуливать. В понедельник явится.

– А как же?.. – я растерянно опускаюсь на чемодан.

– Что?

– Ну… Мне сказали, тут квартира… – голос мой сам собой переходит в сдавленный шепот, а на лице, вероятно, отражаются все испытываемые мной эмоции.

Вижу, как Михаил на секунду замирает, уже взявшись за дверь машины, явно беззвучно матерится, потом отходит и…

– Э! Э! Это мой чемодан! – я в отчаянии хватаюсь за взлетевший вдруг пластиковый короб.

– Твой! – красивенький зелененький чемоданчик звонко и, кажется, довольно бухается туда, откуда его только что достали. – И второй давай, тоже твой! С книгами! – тяжеленный саквояж летит назад в кузов пикапа.

– А что вы делаете? – я недоуменно топчусь рядом. – А куда?..

– Садись давай! Нечего тут стоять, – рычит он совсем невежливо. – А то завтра дождь после обеда обещали!

.

***

Он не говорит, куда мы направляемся, но по пейзажу за окном я понимаю, что мы пересекли всю деревню.

Хорошая, кстати, деревня. Ухоженная. Дома аккуратные. Перед многими палисадники. Гортензии цветут, цинии, ромашки и еще что-то яркое, чему я и названия не знаю. Пару домов вижу вычурных – с мощеными подъездами и навесами для машин прямо на улице. Видимо, местные богачи.

Людей на улицах немного. Куда ж, все работой заняты! Так. Кое-где прошла старушка. Пацаненок лет восьми с банкой молока пробежал. “Мой будущий ученик!” – думаю с улыбкой я и тут же мрачнею.

– А что со школой-то делать? – спрашиваю я Михаила.

Почему-то уверена, что он знает ответ. Рядом с ним я вообще во всем и разом почему-то уверена. Никогда такого чувства не испытывала, хоть и почти замужем побывала. Всегда все свои проблемы решала сама, а тут… Совершенно посторонний человек подхватил меня и везет куда-то. И я почему-то в нем уверена.

Я очень стараюсь не пялиться на его руки, крепко держащие руль, на его мужественный профиль. Я смотрю только в свое окно! Но для того, чтобы понять, что он может все или почти все, не надо смотреть в его глаза. Это аура. Вайб, как бы сказали мои школьники. От него просто веет силой.

– Ремонтировать, – хмыкает он. – Раз уж учительница-то есть, то надо ремонтировать!

– А как? – я и правда не понимаю, что теперь делать.

Вернуть подъемные назад государству? Поехать к родителям? Пятым ртом в семью?

– Петрович вернется – обсудим, – Михаил поджимает губы и отворачивается, и мне почему-то кажется, что разговор тот будет не для женских ушей.

Ну не для моих так точно. Крепкие мужские ругательства я переношу плохо.

– А сейчас куда? – продолжаю недоуменно хлопать глазками я.

Я думаю, что раз школа не готова к приему учителя, так меня сейчас отвезут к кому-то, вроде главы…

Хотя нет. Стоп. Глава же, по словам Михаила, в город уехал.

Ну… Есть же у него какой-то зам… Или секретарь… Ну хоть кто-то!

Но машина медленно выехала из деревни и остановилась на самой ее окраине. Отсюда даже соседних домов не видно. Мне становится страшно. Я оглядываюсь.

Передо мной большой добротный дом из сруба. Сразу видно, свежий. Бревна еще не потемнели. Но хорошо обжитый. Двор устроен, вон сарай, какой-то инструмент на крыльце.

– Выходи, – командует Михаил и громко хлопает дверью.

Я выпрыгиваю на дорожку и вдруг оказываюсь нос к носу с ним. Поднимаю лицо, встречаюсь с ним взглядом и… Воздух вдруг дрожит и становится таким тяжелым и тягучим! И все вокруг словно останавливается. Кажется, даже птахи перестают свистеть!

Замираю не в силах пошевелиться, а он фыркает, трясет волосами и очень недовольно что-то бормочет себе под нос.

Обходит меня, как заразную, подхватывает мои чемоданы из багажника, словно они и не весят ничего.

– Давай, давай, чего стоишь!

– А где мы? – спрашиваю я тихо.

Мне почему-то тоже становится неудобно…

– У меня! – не глядя мне в глаза, отвечает Михаил и толкает калитку.

Навстречу хозяину вылетает черный мохнатый пес!

Собака подпрыгивает и повизгивает, пытаясь ткнуться в руку мужчине.

– А! Соскучился?

Михаил входит в избу, а я безропотно следую за ним.

Стены внутри дома тоже бревенчатые. Светлые. Похоже, какой-то пропиткой покрыты, что не темнеют. Но мебель и техника не оставляют сомнений, что хозяин зажиточный и… Как бы это сказать, вкусом не обделен. Интерьер напоминает охотничий домик с иллюстраций в старых книжках. Камин, ковер, удобные кресла…

Это то, что я успеваю увидеть.

И еще. Невозможно не отметить, что это абсолютно мужской дом!

Никаких скатертей с рюшечками или цветов на окнах. Все строгое, лаконичное.

Нет.

В этом доме женской руки нет.

Собака, вдоволь облизав хозяина, кидается ко мне. Я замираю, давая ей себя обнюхать.

– Его зовут Шмель! –