Секретная невеста - Катарина Маура

— твое будущее, Райя, но она не должна быть твоим настоящим, — голос отца становится тверже. — Если я еще раз застану тебя здесь в будний день, я просто запрещу тебе входить в здание.

Я открываю рот, готовая возразить, но отец останавливает меня строгим взглядом.

— Твои двадцать лет должны быть наполнены весельем и множеством глупых решений, о которых потом будешь жалеть, — продолжает он. — Я хочу, чтобы ты жила полной жизнью. Путешествовала. Разбиралась в себе. Нашла хобби. Lewis Motors не может быть всем, что у тебя есть, Ангел. Я должен знать, что с тобой все будет в порядке… даже если вдруг… если однажды компании больше не станет.

Он отводит взгляд, и на мгновение маска уверенности сползает с его лица. В его глазах я вижу чистую муку и тревогу, какой раньше никогда не замечала. Но уже через секунду он берет себя в руки.

— Прости, пап, — шепчу я, хотя сама не знаю, за что прошу прощения. Я не жалею, что пробралась в лабораторию. Но мне жаль, что я до сих пор не нашла способ помочь ему.

Глава 3

Райя

Мои мысли все еще заняты солнечными панелями, когда я захожу в King of Hearts, любимый бар на крыше, куда Адам всегда приглашает нас на день рождения. Я оставила отцу краткое описание своих идей, и, хотя он меня отругал, я знаю — при первом же удобном случае он попробует их реализовать. Мне остается только надеяться, что в этот раз все сработает.

Бас вибрирует в такт моему сердцебиению, пока я пробираюсь сквозь толпу. Вокруг мелькают пышные бальные платья, мерцают маски, искрятся огни. King of Hearts известен своими тематическими вечеринками, и сегодня место превратилось в нечто волшебное.

Огни-фонарики освещают дорожку к нашему столику, и я заставляю себя улыбнуться. Нельзя позволить отчаянию поглотить меня. Не сегодня.

Адам замечает меня и поднимает рюмку с хитрой улыбкой, на его голове красуется дурацкая пластиковая корона.

— Я предупреждал, что если ты опоздаешь, пробираясь в лабораторию отца, то обязана будешь выпить!

Я качаю головой и ухмыляюсь, демонстративно указывая на запястье:

— Десять минут до полуночи!

С детства у нас с Адамом традиция отмечать его день рождения ровно в полночь, и этот год не станет исключением. Я месяцами зацикливалась на проекте, из-за чего забросила учебу и теперь вообще не могу попасть в лабораторию. Но я не позволю этому разрушить еще и мои дружеские отношения.

Адам качает головой и обнимает меня за плечи:

— Ладно… — Он оглядывает мое лицо, разглядывая узоры на коже. — Ты что, дракон? Я был уверен, что ты придешь в образе принцессы.

Я хихикаю и выскальзываю из его объятий, чтобы лучше продемонстрировать свой макияж.

— Фея! Понял? Фея, сказки, тематика вечеринки… — Я хлопаю глазами, показывая яркие накладные крылья у уголков глаз.

Его губы подергиваются, будто он изо всех сил старается не рассмеяться, но через секунду он сдается и заливается смехом, корона при этом чуть не падает с головы.

— Райя! — кто-то из нашей группы по курсу «Сигналы и системы» протягивает мне бокал в форме золотой кареты. — За тебя!

Я делаю глубокий вдох и залпом выпиваю коктейль, надеясь, что он смоет остатки грусти. Но знаю, что это не поможет. Отец может сколько угодно притворяться, но меня не обманешь. До банкротства остаются считаные месяцы, и наш единственный шанс — прототип. Если я смогу исправить солнечные панели, это изменит все. Решение как будто у меня на кончиках пальцев, но постоянно ускользает.

Я едва успеваю взять себя в руки, когда Адам протягивает мне еще один бокал, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Что случилось? — Он обнимает меня за плечи, наклоняясь ближе.

Я приподнимаюсь на носочки, собираясь его успокоить, но слова застревают в горле.

— Н-ничего… — выдавливаю я, а в этот момент в кармане завибрировал телефон. Это меня спасает. — Но важнее… Ты готов к нашему отсчету?

Адам тут же забывает обо всем и кивает, лучась радостью. Я начинаю считать, перекрикивая музыку:

— Три, два, один… С 22-летием, Адам!

Он резко поднимает меня на руки, сжимая в медвежьих объятиях. Его лицо зарывается в мои волосы на долю секунды, прежде чем он ставит меня обратно. Я улыбаюсь, впервые за весь вечер чувствуя себя искренне счастливой. Подталкиваю его к остальным друзьям, которые тоже хотят его поздравить.

— А знаешь, что нам нужно? — неожиданно кричит София, его партнерша по лаборатории. — Шоты!

Я оглядываюсь на нее и понимаю, что шокирована настолько, что не сразу обрабатываю ее слова. Ее нежное платье Золушки совсем не вяжется с этим боевым настроем.

Наши взгляды с Адамом встречаются, и мы одновременно начинаем хохотать. Он-то знает, как я ненавижу шоты.

— Я схожу за ними! — кричу я, — но пить не буду!

Адам бросает мне взгляд, и я мгновенно считываю в нем немой вопрос: «Ты в порядке?» Я слегка киваю и направляюсь к бару, настроение заметно улучшается.

Спустя двадцать минут барменша передает мне поднос с двенадцатью шотами, и я скептически смотрю на него, понятия не имея, как протащить все это через толпу, не разлив ни капли.

Как будто сама Вселенная решила доказать мне, что эта затея обречена, я не успеваю сделать и шага от стойки, как тут же врезаюсь в кого-то. Ледяной голубой ликер выплескивается на идеально белую рубашку, мгновенно пропитывая ткань.

Чувство жгучего стыда охватывает меня, и я замираю, поднимая взгляд на лицо высокого незнакомца, но вижу лишь верхнюю его часть, скрытую за желто-золотой блестящей маской в форме крыльев. Мои губы невольно приоткрываются, извинение уже готово сорваться с языка, но я на мгновение теряю дар речи, пораженная его темными волосами, ослепительными изумрудными глазами, обрамленными густыми темными ресницами, которым я тут же начинаю завидовать, и самыми сексуальными скулами, которые мне когда-либо доводилось видеть.

Его глаза встречаются с моими, и он выглядит удивленным, но в его взгляде нет и следа гнева.

— Мне очень... очень жаль, — наконец запинаюсь я, чувствуя себя все более глупо, пока между нами повисает неловкая тишина.

Он качает головой и улыбается, обнажая милые ямочки на щеках, которые делают его еще привлекательнее.

— Давай я помогу, пока ты не устроила еще большего бедствия, маленькая фея, — говорит он, и в его глазах игриво поблескивает веселье. —