На грани фола (СИ) - Настя Орлова

одеваюсь. Надо бы в душ сходить, конечно, но аппетиты Карины на мое личное время растут в такой геометрической прогрессии, что мне стремно задерживаться у нее в квартире даже на пять минут. А то она в своих мечтах скоро от кино к ужину при свечах перейдет. Там и до знакомства с родителями недалеко. Знаем мы таких захватчиц.

Когда я выхожу на улицу, уже темнеет: по небу мажет остатками заката, зажигаются фонари и фары мимо проезжающих автомобилей. Я собираюсь набрать Руса, узнать, что он делает и, может, пересечься с ним, но стопорюсь, когда с незнакомого номера прилетает сообщение.

«Реферат отправила».

Мозг в первые пару секунд впадает в ступор, но потом я вспоминаю вчерашнюю стычку с лузером Веней и его подружкой в смешном, похожем на мешок прикиде. Вовремя она мне подвернулась с этим договорным рабством все-таки. Отличница и зазнайка — прямо то, что доктор прописал. Закрою зимнюю сессию без лишних заморочек.

Опомнившись и глянув на время, я решаю забить на Руса, тем более что настрой тусить почему-то сбит. Тачка по-прежнему в сервисе, поэтому я вызываю такси и валю домой — распечатаю доклад и спать. На хер все. Хотя бы раз высплюсь: завтра после пар я маму с братом хотел проведать, а вечером мне предстоит попотеть на тренировке. В пятницу важный матч с задротами из РУПС, надо быть в форме.

Пару бесконечно долгих дней я верчусь как белка в колесе. Всем от меня что-то нужно, даже отец, обычно в свободное время занятый очередной малолетней любовницей, появляется на горизонте и хочет со мной поговорить. Дел реально невпроворот, поэтому, сдавая Филатову подготовленный пучеглазой доклад, я даже испытываю что-то вроде благодарности к ней и ее дружку-лузеру — сам бы я точно не вывез эту порцию гранита науки, а неуд мне сейчас вообще ни к чему.

К следующей паре у Филатова я нормально раскидываюсь с делами, удовлетворяю желание отца проверить на прочность семейные узы, забираю тачку с новыми дисками и тонировкой из сервиса и наконец полностью концентрирую усилия команды на предстоящем баскетбольном матче.

— Что ж, — зверюга Артемий Александрович Филатов, наш препод, достает из потрепанного портфеля, видавшего, наверное, самих динозавров, пачку рефератов и бросает их на стол. — Все, кто сдал работы вовремя, получают зачет. У некоторых студентов в текстах есть прямо-таки неплохие мысли, молодцы, хвалю, но вот один реферат мне хочется выделить особенно. Не поверите, сегодня у нас отличился Арсений Громов.

По аудитории проносится стройный гул протяжного «у-у-у», а я давлю улыбку. Отлично, Огнева, хвалю. Зачет у Филатова дорогого стоит. Может, и не буду жестить с ней. Еще пара рефератов перед зимней сессией — и отпущу на все четыре стороны подтирать сопли ее очкарику.

— Где-то здесь есть одна, я бы даже сказал, выдающаяся мысль, — скрипучим голосом продолжает препод, листая страницы. — Я ее специально маркером выделил и дважды прочел, чтобы, так сказать, прочувствовать. Ага, вот она, цитирую: «У Виктории Огневой потрясающая задница». И ведь не поспоришь же!

После секундной тишины аудитория взрывается диким хохотом. Ржут даже Бык с Русланом, а я, блять, смущенно краснею. Краснею, сука! Вроде так называется этот процесс, когда кровь бурлит и кипятком бьется в щеки и лоб?

Придушу Огневу. Блять, я ее просто придушу! Голыми руками! Пусть только попадется мне на глаза.

До конца дня я коплю в себе ярость, которой собираюсь стереть дерзкую сучку с лица земли. Пробиваю ее расписание, но она, походу, понимает, что ей и ее «потрясающей заднице» звездец — умудряется просачиваться в лектории и из них через меня. Хитрая, зараза, но и я не сопливый пацан. Ловлю ее в коридоре после четвертой пары и, не церемонясь, толкаю к стене.

— Я вот не пойму, Виктория Огнева, ты до хуя смелая или просто дура? — хриплю ей в лицо.

— Не понимаю, о чем ты, — невинно хлопая ресницами, поет чучело в безразмерном свитере и огромных штанах. Это у нее прикол такой косить под Билли Айлиш? — Отодвинься от меня. У меня личное пространство.

— Все ты понимаешь, — рычу я в ответ и еще сильнее вдавливаю ее в стену. Пусть останутся вмятины, зато навсегда поймет, что со мной шутки плохи. — Такими темпами ты мне по гроб жизни будешь обязана.

— А не пойти бы тебе…

Я гашу новую порцию дерзостей изо рта девчонки, сжав ее шею пальцами.

— Пойти здесь можешь только ты, рассказать куда? — цежу и для устрашения даже наклоняюсь ниже, так что наши лбы почти соприкасаются. — Ты мне должна, забыла уже? Так если память короткая, я напомню.

Она распахивает губы, явно намереваясь возразить, но тщетно, потому что я успеваю накрыть ее рот ладонью. Не желаю слышать ее приторно сладкий голос, полный унижающего меня дерьма.

— Раз у тебя в натуре такая охуенная задница, завтра жду тебя на нашем матче в костюме чирлидерши. Всем универом будем любоваться. Усекла? А не притащишь свою звездную задницу на матч, будешь вылавливать тощее тело своего Вениамина в фонтане. Или в реке. Говорят, он херово плавает, м?

— Ты… Ты… — задыхаясь, шипит стерва, все еще трепыхаясь в моих руках.

О, и мне нравится, как она выглядит в этот момент: в ярких глазах плещется испуг, щеки краснеют, а пахнет… Даже специально тяну носом, чтобы убедиться. Да, точно, сливочный крем и корица, как выпечка в «Синнабоне», только аромат не такой навязчивый, тоньше. Интересно, эта коза так пахнет, потому что между парами сладости точит? Ну, судя по заднице, да.

— Я, Булочка, я, — отвечаю с ухмылкой и отстраняюсь от нее. — Рот захлопни, а то найду ему лучшее применение. Правила здесь устанавливаю я. Запомни для твоего же блага. И подставишь меня еще раз, пеняй на себя. Тебе, возможно, и переезд в другую страну не поможет.

Глава 3

Тори

Это дурацкая затея.

Связываться с Арсением Громовым изначально было очень плохой идеей — не представляю, какая неведомая сила отняла у меня язык и заставила согласно кивнуть на его идиотский приказ прийти на игру и махать помпонами. Сейчас я, конечно, понимаю, что могла бы обыграть все по-другому и выдумываю десятки достойных ответов отморозкам, но что это меняет в глобальном смысле? Ничего. Дни не отмотать назад. Без маховика времени — точно нет.

Блин, ну правда, каким местом я думала, когда соглашалась? Пусть бы Веня поплавал немного — не утонул бы, ведь так? Хотя кому я вру, шайка Громова не отстала