Хозяин Тайги - Таша Строганова

них не получилось найти общий язык. И если пока Филипп занимался футболом, всё было относительно сносно, то потом пошло по пизде.

— Фил, ты в порядке? — в голосе друга послышалось беспокойство. — Просто уже минут десять стоишь так.

Филипп глянул на свою сумку, над которой застыл, тряхнул головой и, нацепив привычную улыбку, предложил:

— Нахер вещи, перед рейсом соберу. Погнали бухать?

* * *

В самолёте он летел с жутким похмельем.

Как вообще не пропустил свой рейс, большой вопрос. Отец даже не приехал проводить. Инструкции и адрес дал через телеграм. Вот так и всегда, он встречался с сыном лично только тогда, когда хотел провести промывание мозгов.

Филипп уже не помнил, когда они просто обедали вместе. Ладно, в жопу всё это. Надо только пережить этот месяц, и отец от него отстанет. А потом… Потом можно махнуть в Европу с Игорем или слетать за океан. Возможностей уйма.

В Томск Филипп прибыл с гудящей головой и желанием остаться прямо в аэропорту. Ему ещё нужно было найти какое-нибудь такси, чтобы добраться до маленького города с гордым названием Тайга. Честно, Ларин за двадцать пять лет своей жизни даже ни разу не слышал о нём. Ну тайга и тайга, она вообще через всю Россию тянет. Вон к ней даже Питер относится. Но тут оказалось, что неуч и географический кретин.

Отец любил его себя заставлять так чувствовать. Потому, наверное, и отправил именно сюда.

С горем пополам, переругавшись с местными таксистами на вокзале, Филипп всё же нашёл машину. Ехать недолго, около часа, но дорога оказалась не самой приятной. А уж с похмелья его вообще штормило знатно.

Таксист высадил его у супермаркета и укатил обратно. Филипп огляделся, подавил очередной приступ тошноты и поплёлся за минералкой. Если верить карте, именно возле этого магазина его и должен подобрать друг отца.

Роман мало что рассказал о нём. Только что молчаливый, спокойный и надёжный. Самый скучный портрет мужчины, который только можно было представить. Наверняка ещё и старикан. Если ему тоже сорок пять, то при условии жизни в провинции он давно превратился в старпёра.

Впрочем, Фил сюда не за женихами приехал. Это, можно сказать, вынужденная мера. Чтобы отец наконец перестал его контролировать и поверил, что он что-то может. Хотя бы отказаться от интернета на целый месяц. Ведь в этой глуши его сто процентов не было.

Супермаркет, к слову, внутри почти не отличался от магазина где-нибудь в Бирюлёво. Не то чтобы Фил там часто бывал, но разок занесло. Ох, и трешовая тогда выдалась ночка. Купив помимо воды ещё и пива, снеков, шоколада и предметов личной гигиены, Филипп наконец вывалился на улицу.

Несмотря на то, что после бессонной ночи, с похмелья, после долгого перелёта он выглядел совсем не в лучшей своей форме, местные девушки косились на него и улыбались. К повышенному вниманию женского пола Ларин привык ещё лет в четырнадцати. Он тогда резко вытянулся, похорошел, да и занимался футболом. Они липли к нему как банные листы, а у Филиппа банально было ноль реакции. Тогда-то он и понял, что с ним что-то не то. Наверное, это было первым толчком для отдаления от отца.

Впрочем, к чему вспоминать это сейчас. Ларина немного раздражало, что в последние дни мысли об их с отцом взаимоотношениях его буквально преследовали. Словно тот их ночной разговор открыл какую-то шкатулку Пандоры.

Поправив ремень сумки на плече, Филипп огляделся. По времени за ним уже должны были приехать, но парковка оставалась пустой. Он достал телефон и набрал номер, который прислал отец. И тут из-за угла показался чёрный Брабус, блестящий натёртыми боками. Ларин приподнял брови, невольно оценив масштабы и стоимость машины для такого городка.

Гудки в трубке, пока машина парковалась, и лишь когда из неё вылез какой-то мужик, поднеся телефон к уху, Филиппу ответили глубокое и чуть бархатистое:

— Да.

Пиздец. У него это «да» от уха до яиц сразу прокатилось, осев теплом и предвкушением удовольствия. Твою мать, что за голос. Получается, мужик на Брабусе и есть тот самый Данила Орлов, друг отца?

— Я приехал, — зачем-то глупо произнёс Филипп, хотя его и так уже видели.

— Догадался, — ответил мужик и сбросил вызов. Он шёл через парковку, а Филипп медленно стекал на асфальт.

Это что вообще такое? У него никогда не было взрослых парней, обычно зависал с кем-то или его возраста, или младше. А тут мужик был в самом соку, что называется. Тёмные волосы, борода, крепкая шея, широкая грудь и бёдра, от которых хотелось рожать. Одет он был тоже совсем не провинциально. Чёрная хёнли с подвёрнутыми рукавами, чёрные же джинсы, облегавшие мощные бёдра будто вторая кожа, и высокие ботинки на шнуровке.

Отец вообще когда своего друга в последний раз видел, если называл его надёжным? Да этот мужик выглядел как ёбаная супермодель с обложки журнала для взрослых мальчиков.

Но был и один недостаток, который обнаружился, как только Орлов подошёл ближе. Шрам, который пересекал всю правую половину его лица, начиная от брови и заканчивая линией роста бороды. Некрасивый, неровный, явно давнишний. Он выглядел немного пугающе, придавая и без того серьёзному лицу ещё больше мрачности.

Вот только несмотря на такой изъян, Филипп совсем не находил Орлова отталкивающим. Это вообще нормально, что у него стояло на чей-то шрам?

Тряхнув головой, Ларин медленно облизнул губы, не в силах это контролировать, и наконец посмотрел в чужие глаза. Они были серыми, холодными и убийственно спокойными.

— Ты мне тут на хрен не сдался, — всё тот же глубокий, бархатистый голос вернул Филиппа с небес на землю. — Но я обещал твоему отцу. Поэтому либо ты меня слушаешься, либо валишь на все четыре стороны. Понял?

— Понял, — выдохнул Филипп, чувствуя буквально, как только что чуть не кончил.

Глава 2.

* * *

От Тайги они ехали ещё минут сорок куда-то в глубину леса.

Дорога быстро сменилась с асфальтированной сначала на щебёнку, потом и вовсе на землю. Узкая, даже человек рядом бы не прошёл, она петляла меж деревьев. Филипп невольно озирался. Просто успели спуститься сумерки, а в лесу так и вовсе уже стало темно. Ларин не привык к такой природе. Его максимум — загородный клуб или дача.

Чтоб отвлечься от гнетущего ощущения, он стал пялиться на Орлова. С его ракурса как раз хорошо был виден шрам