Мой желанный враг (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна

— Бах, — кричу громко.

— Аааа, — орет эта ненормальная, и вытягивает руки вперёд. Полотенце, которое она держала, этими самыми руками, падает, и ведьма остаётся голая. — Ты дебил? Я, блядь, тебя убью сейчас, — орет так громко, что даже родители внизу нас услышат.

Снова приходится действовать на инстинктах. Делаю быстрые шаги к ней, и закрываю рукой рот, а чтобы не дергалась и не вырывалась, прижимаю к себе сильнее. Руки обездвиживаю. И, блин, успеваю надышаться ею. Так близко никогда не стоили и не касались друг друга. И это как-то странно, и волнительно в тоже время.

— Не будешь орать, уберу руку. Ок? — Стараюсь спокойно говорить. И как по мне, даже получается. Язык шевелится, слова вылетают изо рта. И думать о том, что она в моих объятьях голая, лучше не стоит. Это просто дурацкое стечение гребенных обстоятельств. Все. Точка.

Она машет утвердительно, но как только я убираю руку, всё равно орет.

— Помогите, маньяк!

— Сука, — цежу сквозь плотно сжатые губы, и резко наклоняюсь, чтобы закрыть ей рот своим. Что творит эта ненормальная? Нахуя орет? Какой я маньяк? Говорил же, убить ее, мало.

Всё происходит спонтанно и быстро. Я не планировал этого. И даже никогда не мог представить подобного. Это чертова случайность.

СЛУЧАЙНОСТЬ!

Аня поначалу сопротивляется, а потом расслабляется. Её мягкость и податливость, и толкает меня к неправильным поступкам. Необдуманным. Губительным.

Голая грудь упирается в моё тело. И даже сквозь футболку, я чувствую её жар. А ещё, мои руки, трогают её спину. Капли воды, которые она не полностью вытерла, проскальзывают между пальцами. Но не это самое важное.

Её язык и мой встречаются в немом поединке. Борются, и пытаются проникнуть глубже в рот противника. Я освобождаю её руки из захвата, и в этот момент, она должна была ударить меня и оттолкнуть. Или оттолкнуть, а потом ударить. Пофиг очередность. Главное, это, то, что она должна была сделать. Но что делает ведьма? Она запускает свои длинные и острые когти мне под футболку и царапает кожу.

Из груди вырывается звериный рык. Сука, член стоит колом, и нервно дёргается в трусах.

Мы замираем. Смотрим друг другу в глаза. Секунды, кажутся долгими и томными. Такое чувство, что мы успеваем, целую жизнь прожить вместе, после этой ночи. А потом снова вернуться в этот момент. Начало чего-то огромного. Страшного и сомнительного. Но такого важного, что мы не в праве это остановить.

Надо бежать от неё. Надо признать, что она выиграла этот бой, и отступить. Ведь то, что я её испугал, не сравниться, с её поцелуем. Мыслю правильно. Готовлю правильный план отступления.

Но…

Я не привык проигрывать. Тем более, Горской.

НИКОГДА!

Делаю шаги, заставляя её отступать. Когда она вжимается в стенку, в глазах тень сомнения и страха мелькает. Ставлю руки по краям от головы. Да, малышка, просто сдайся.

— Признай поражение, и я уйду, — намерено шепотом говорю. Если честно, мне требуются все мои силы, что бы в голос равнодушия вселить. Типа я весь такой расслабленный и спокойный.

— Ты охренел, Мир? Какое ещё поражение? Я не проиграла, — твердо отвечает, и, нырнув под моей рукой, пытается уйти.

Я ловлю её за руку, и резко возвращаю назад. Нет, Горская, ты проиграешь.

Снова беру губы в плен, и с такой дикой жадностью целую, что у самого земля уходит из-под ног. Не дав себе времени подумать, беру ее грудь в руку, и нежно сжимаю. Между пальцами сосок прогоняю. Сука, а они реально ахуенные. Мягкие и упругие. Вторую к промежности ее опускаю. Но задерживаюсь на гладкому лобку. Ахуеть можно. Сука, что я творю? Но остановиться нет сил. Ведьма заколдовала. С лобка иду к влагалищу, и, почувствовав там влагу, снова дурею.

Мозги покинули чат.

Резко разрываю поцелуй. Хватаю ведьму на руки, и несут на кровать. Не нежно кладу, бросаю её. Мыслями к небу обращаюсь, чтобы подсказали ей, остановить меня. Но Анька лежит на кровати, ни капли, не смущаясь своей наготы, жадно наблюдает за тем, как я стягиваю футболку. Ремень расстегиваю, а потом резко останавливаюсь. Мимо двери кто-то проходит. Свет в коридоре горит, и видны тени и шепоты. На улице давно за полночь. Неужели родители проверять пришли дочь? Это знак. Надо сваливать.

— Струсил? Так и знала, — тянет лыбу эта ведьма.

— Я? — голос мой предательски дрожит. Что за магия, нахуй? — Кончать подо мной будешь и молить прощения за все гадости, что делала со мной.

— Это вряд ли. Говорят ты в постели ноль.

— Ебать, — это последние слово, которое звучит из моих уст. Я быстро стягиваю штаны с трусами, и лезу на кровать. Энтузиазм и блеск в её глазах таит, но она не сопротивляется.

Я начинаю с её охриненных сисек. Признаю дурак, раньше их не разглядел. Они и, правда, идеальные. В ночном свете комнаты, где нас и пространство, освещает только луна, я вижу эти прекрасные, тёмно-синие ореолы. А ещё твердый сосок, который с каждым моим касанием, приобретает ещё сексуальнее форму.

Обхватываю сосок и протягиваю между губами. Ведьма сразу стон издает. Да, малышка, я тебе покажу, что такое ахуенный любовник. Не тот, придурок, с которым она пару месяцев встречалась. Ваня, вроде его звали. В раздевалке хвастался парням, как лишил ведьму девственности. Что она бревном оказалась и что из-за этого, он её бросил. Я набил ему морду, по двум причинам. Во-первых, никто не имеет право оскорблять ведьму. Только я. Во-вторых, как он имеет право рассказывать подробности интима с ней. Это не мужской поступок. Короче отлупил я его тогда статно. А после, отправился сгонять пар в клубе. Злился на ведьму, что с таким отморозком связалась. Ещё и девственность ему, свою подарила.

Не знаю, как Анька может быть бревном. Когда она, сейчас, так сладко стонет, а пальцы мне в волосы загоняет. Надавливает на голову сильнее. Нравится, все, что я делаю.

У самого между ног горит. Член трётся об её тело, и всё подрагивает, в предвкушении близости.

Странно, но я никогда не делал кунилингус. Пацаны в раздевалке, часто интим обсуждают. И говорят, что лизать не дело для мужика. Только рот бабы предназначен для члена. И я верил им. Ни разу не опускался до подобного. Но сейчас… Это всё ведьма. Она что-то сделала со мной. Зельем напоила.

Я раздвигаю её ноги шире, и опускаюсь в самый низ. Глазами нахожу её влагалище, и припадаю к нему ртом.

— Что ты делаешь? — спохватывается она. Я поднимаю глаза и смотрю на неё, перепуганную. Вот оно что. Тебе тоже такого не делали. Ладно, потом сделаю вид, что я профессионал в этом, и поржу с её перепуганного лица. Аня приняла положение, полусидя, и до сих пор, дырявит меня взглядом. Я снова наклоняюсь к её сладкой жемчужине. Сука. Я в одно предложение собрал слова, которые ещё пару часов назад, не могли и в одной книге быть, не то, что идти один за другим.

«Горская и её сладкая киска, которую я вылизываю.»

— Боже, — пробиваю я её бронь. Она снова падает на подушки и уже выгибается мне навстречу. Да, сладенькая, ты будешь кончать. Ты ещё захочешь со мной, но я не дам. Это разовая акция.

К губам подключаю пальцы. Достаточно одного, чтобы мелкая взорвалась в оргазме. Выпиваю её соки. Сука, как же это кайфово. Никогда б не подумал… Почти так же, как сосут твой член. Нет, это лучше даже. Возможно, потому впервые у меня.

Поднимаюсь, и замираю на локтях, к лицу Ани припадаю губами. Не даю ей что-нибудь выкинуть. А то она, сейчас ляпнет какую-то хрень, и магия разрушится. А я хочу в ней побывать. Это сводит с ума. Лишает здравого рассудка.

Почему-то в эти секунды, снова, слова брата возникают.

— Я не трахаться хочу. Я её хочу. Понимаешь в чем разница?

До этого я думал, что нет разницы между щелями. Ну, одинаковые они у них. Теперь понимаю, что есть. Не знаю, какая именно. Но чувствую, что есть. Наверное, до этого, мне одинаковые попадались и поэтому я ничего и не понял. А Анька… Она другая. Бедра шире. Может в этом причина⁈

Целую её рот, как одурелый. Вкус её и мой смешались. Зелье… Точно, это оно. Резко поднимаюсь и, схватив презерватив, быстро надеваю. Боюсь капитулировать раньше времени. Аня так смотрит… Уф. Меня потряхивает. Когда с защитой покончено, снова на неё заползаю. Член к влагалищу приставляю, а сам губы целую.