Его любимая заноза (СИ) - Наталия Ладыгина

— Сама разберешься, да? Покорми ее. Еда в холодильнике. Матвей уже поел. Если что-то случится, то звони, — дает мне карточку с номером. — И еще… если эта дрянь Марина будет звонить в квартиру, то шли ее лесом. Я потом с ней разберусь.

— Поняла… — немного растерянно, все еще не понимая почему доверили такую ответственность. Наверное, я просто так выгляжу. Я совсем не опасна.

— Вот и отлично, — еще раз осматривает меня с ног до головы и смотрит на дочь, которую в следующий момент подхватывает на руки. — Целуй папу.

Кира с радостью целует в щеку своего отца и крепко обнимает за шею.

— Ну все, папа поехал, — говорит он дочери, поглаживая ее по спине. — Веди себя хорошо.

— А когда ты вернешься? — спрашивает малышка, когда отец ставит ее на пол.

— Ты уже будешь спать. Увидимся завтра утром, — снова смотрит на меня. — Уложи ее в десять. Почитай ей что-нибудь, тогда быстро уснет. И дождись меня.

— Хорошо, — киваю, не смея хоть в чем-то возразить.

Я уже согласилась. Назад пути нет.

Глава 3

— Мира, пошли! Тебе понравится моя комната!

Малышка бежит куда-то вперед, а я иду спокойно, невольно осматриваясь по дороге.

Теперь, когда мужчина ушел, все это мне кажется уже не такой хорошей идеей.

Мне следовало подумать. Хотя… разве у меня было время на раздумья?

Решать нужно было сию секунду. Больше бы он ждать не стал.

И если бы я отказалась, то мерзла бы сейчас на улице. Домой бы я все равно не поехала. Точно не сегодня. Я не готова снова увидеть эти лица. Сейчас у них, должно быть, гулянка в самом разгаре.

Хватит уже терзаться, правильно ли я поступила. Все равно я теперь не уйду, не оставлю малышку одну. Это я тогда буду не лучше этой самой Марины, которая пропала. Что-то мне подсказывает, что отец Киры так просто этого не оставит. Он показался мне достаточно жестким, не любящим лишние разговоры, а еще проницательным, он словно как-то понял, что я могу согласиться побыть с его дочерью, хоть я и сказала, что спешу. Но очевидно, что он хороший человек. Он очень тепло относится к своей дочери. А в наше время особой нежности отцов к дочерям не дождешься. Хотя мой папа тоже был хорошим.

— Ух ты… — искренне изумляюсь, едва войдя в комнату Киры. — Как тут у тебя все…

Просто комнаты принцессы.

— Гляди! Это Маша! — указывает на большую блондинистую куклу. — Она на тебя похожа!

— Ахах… Что, правда? — опускаюсь на колени и всматриваюсь в куклу. — Ну да, чем-то похожа. Цвет глаза только другой. А эту как зовут? — указываю на рыжеволосую куклу.

— Алина! Они с Машей подруги!

— Здорово-здорово… Дружить надо. А у тебя есть подруги?

— Есть. В садике!

— М-м… Тебе уже скоро в садик. А на праздники видишься с подругами?

— Нет, — немного хмурится. — Но мы говорим по телефону.

Хочу уже спросить, как зовут ее отца, но вспоминаю, что он дал мне визитку, которую я сразу засунула в карман джинс. Достаю, чтобы взглянуть

Березов Егор Алексеевич. Визитка стильная. Изумрудного цвета. Наверное, какой-нибудь предпринимать, акционер или типа того.

— Кир, я с удовольствием позанимаюсь с тобой чем ты захочешь, но сначала, наверное, тебе нужно поесть. Ты голодная?

— Чуть-чуть.

— Тогда пойдем, — поднимаюсь с колен. — Покажешь мне, где у вас тут кухня?

— Покажу!

Малышка срывается из комнаты, а я стараюсь ее догнать.

Кухня тоже шикарная. Чего тут только нет. И кристальная чистота. Даже страшно прикасаться. Посреди огромная столешница, также я вижу кофемашину и останавливаюсь возле огромного металлического холодильника. Ее отец сказал, что еда там. Но когда открываю двери холодильника — теряюсь. Здесь столько всего. Вижу готовую еду сложенную в контейнеры. Достаю один из них с рисом и рыбой вкусной на вид. Отличный ужин, как по мне.

— Будешь рыбку?

— Буду!

Какая она милая. Не капризная. Просто лапочка.

— Сейчас разогрею, — ставлю в микроволновку разогреть, а после укладываю все в тарелку.

Посадив малышку кушать, сама соблазняюсь на чашку кофе.

Кира с аппетитом ест, а я наслаждаюсь качественным капучино.

Телефон я держу при себе, на всякий случай вбила телефон ее отца себе, если нужно будет срочно позвонить. Буду звонить только в крайнем случае.

— Твой брат у себя в комнате? — интересуюсь у малышки.

— Он всегда там. Но ему скоро в школу. Он ненавидит школу. А я буду любить! Очень хочу скорее пойти в нее!

— Все маленькие туда хотят, наверное, — улыбаюсь.

— А он не любит! И меня тоже не любит, — хмурит своим темные бровки Кира.

— С чего ты взяла?

— Он со мной не играет. Он играет в игры на компьютере. Они страшные… Там стреляют.

— В видеоигры?

— Угу. Но папа его часто выгоняет на улицу, чтобы он играл с друзьями.

— Правильно папа делает. Вредно дома все каникулы сидеть.

Мы с Кирой начинаем слышать шаги. Кто-то идет в кухню. Матвей, должно быть.

Мальчик быстро заходит в кухню, глядит на нас недолго и направляется к холодильнику, из которого достает шоколадный батончик.

— Привет, Матвей, — решаюсь с ним заговорить. Мальчик останавливается и смотрит на меня сердито. — Меня зовут Мира. Я у вас тут на один вечер, чтобы за Кирой приглядеть, пока ваш папа занят. Но ты можешь к нам присоединиться. Давай я тебе сделаю чай, попьешь его с шоколадкой.

Матвей удивляется такому повороту, но уже в следующую секунду становится снова хмурым.

— Не хочу, — бросает строго и быстро уходит.

И правда, его отец не соврал. Очень самостоятельный. А еще дерзкий мальчишка.

— Дурак… — шепчет Кира и хихикает.

— Ну ты чего?.. Нельзя так. Просто некоторым детям не нравятся чужие в доме. А я чужая.

— Ты мне нравишься! А Матвею все не нравятся.

— Марина тоже ему не нравилась?

— Неа. Он на нее кричал, а потом папа на него кричал. А я зажимала уши руками, — показывает мне, как она это делала.

Раздается звонок в дверь, от которого я чуть роняю чашку с кофе себе на колени.

— Кто-то пришел!

— Ага. Пойду посмотрю. А ты ешь, хорошо?

Наверное, это и есть эта Марина. У нее должны быть ключи. Но она все же звонит.

Только я вхожу в прихожую, вижу, что она все-таки решила войти.

Это женщина лет Егора Алексеевича, очень злая на вид и очень ярко накрашенная. Странный вид для няни.

— А ты кто такая? — бросает Марина, смотря на меня прищуренным взглядом.

— Я… няня, — выдаю я, видя как лицо женщины