Развод. Цена нелюбви (СИ) - Максимовская Инга

– Так иди за этим к своей шлюхе,– надо же, у нее голос прорезался.

–Нет, куколка. Ты родишь. Ты очень дорога старику,– он улыбнулся. Ударил словами на отмашь. И ему понравилось, как скривилось лицо нелюбимой жены. Даже страх скандала с отцом отступил на задний план, сменившись эйфорией от ее слабости. Наконец то он скинет эти дурацкие ненужные ему сюсюканья с Ришей и будет жить как ему нравится.

– Нанвижу тебя,– ее шепот такой горячий. Ненависть сильное чувство. Наверное поэтому любовь так быстро трансформируется в него. А сейчас она ничего, даже вызывает побие вожделения. Виктор никогда не видел свою покорную женушку вот такой.

– А знаешь, я пожалуй прямо сегодня тебя постараюсь оплодотворить,– ухмыльнулся он.– Такой ты мне нравишься. Поезжай домой, Риша. И не сопротивляйся. У тебя не хватит на это сил.

– Витя, это ведь не ты. Ты же меня любил, я тебе верила. Отпусти меня,– ее голос снова дрожит.

– Ты просто выгодное предложение, сделанное моим отцом. Он решил все за меня. Я исполнял его волю. По сути ты мое приобретение с инвестицией в будщее. И я честно играл свою роль, пока ты не начала выеживаться. Тебе не нравится жить с лжецом? Будешь жить с хозяином. Поняла?

– Поняла,– цедит она сквозь зубы. Маленькая, непокорная, мерзкая сучка. Что ж, тем интереснее будет ее сломать.

Глава 4

-Я согласна с твоими доводами, дорогой. Рушить семью из-за дешевой бляди очень легкомысленно. Тем более, потеряю я больше, чем приобрету, теша свою обиду. В конце концов многие женщины живут с мужьями изменщиками. И ничего, вполне себе счастливы. Но… У меня есть условия,– улыбаюсь я, глядя на мужа. Главное не сорваться и не показать, как мне отвратительно больно. Но он хочет играть. А я хочу получить фору и не потерять единственного родного мне человека – маму. Витюша знал, чем больнее меня ударить, чтобы деморализовать.

– Условия? – приподнимает он бровь. После душа он выглядит посвежее, и даже, вроде благодушествует. Вдыхаю его запах, по привычке, но сегодня он не кажется мне притягательным. – Ты мне ставишь условия? Интересно. И что же хочет моя милая женушка?

– Неразлучников. Мой подарок,– скалюсь я до судорог в челюсти.

– Такой ты мне даже нравишься,– снова этот чертово мурлыканье.– Ты, оказывается, не совсем тряпка, Риша. У меня даже встал. Пойдем в спальню, дорогая. Наделаем маленьких Половцевых. Порадуем моего папу. Серьги получишь завтра.

«Вместе с ушами мерзкой потаскухи»– хочется сказать мне. Но я сдерживаюсь от комментариев, прикусив губу. Тошнота поднимается к горлу, когда я представляю, что сейчас он будет дотрагиваться до меня руками, которыми каких то два часа назад лапал свою любовницу.

Скидываю халат, под которым «подарочная кружевная упаковка». Я вижу, как загораются глаза Вити. Раньше мне нравилось такое вожделение в них. Сейчас вызывает глухую ярость. Зазывно веду бедром.

– О, да, детка,– шепчет муж,– Станцуй для меня. Может, попробуем сегодня и пробку? Ты же ее нашла.

– Все может быть, муж мой. Но у меня тоже есть желание,– покачивая бедрами иду к шкафу с пластинками. Витя любит ретро. Не признает цифру. Дорогие игрушки богатого мальчика.

– Говори,– в его голосе нетерпение. Он раздет уже. Когда я поворачиваюсь и делаю первое па. Махровый халат валяется на полу белоснежной кучей. Фигура у него как у бога. Вылепленная в спортзале, долгими тренировками. Тело идеального самца… козла.

–Я хочу так же… Нууу… В общем, Вить… – лепечу я, моргая ресничками, глядя, как вздымается между раскинутых ног его плоть. Он до одури возбужден. – Черт. Как ты и твоя шлюха. Я хочу попробовать все.

– Неужели моя ханжа женушка потекла? В баре в ящике секретера наручники. Сходи за ними, детка. Только быстро, – хрипит Витя. Я ни разу за все пять лет не видела в его взгляде столько похоти. Значит он никогда не хотел меня по настоящему, не любил. Черт, какая я дура. И в баре он прятал все эти штуки, потому что знает меня как облупленную. Знает, что я никогда в жизни не полезу в его святая святых. Мой муж коллекционирует элитные виды алкоголя. Штучные, каких в мире почти не осталось.

В секретере целый арсенал, месье знает толк в извращениях. Помимо наручников прихватываю плетку и кляп. Стараюсь не касаться кожаной маски и других атрибутов мерзкой жизни моего мужа. Боюсь, что сорвусь, а это сейчас очень не к стати

Он ждет, раскинувшись на кровати звездой. Стонет, когда я смыкаю браслет на его запястье. То же проделываю со второй рукой и ногами. Наверное слишком грубо. На его ступне появляется крошечная капелька крови из содранной кожи.

– Больно? – я и вправду испугана. Мне кажется вся наша спальня провоняла чертовой кровью и металлом. Витя стонет, и мне кажется, что у меня сейчас сердце остановится.

– Не останавливайся,– шепчет мой муж с придыханием. Черт, ему что это нравится? Не ласка, не любовь, не нежность, а эта мерзость? Тошнота словно лава из вулкана летит к моему горлу.– Давай, детка, возьми в рот. Я полностью в твоей власти. Сделай мне приятно.

Сейчас меня точно вырвет. Боже, я пять лет жила с мужчиной и даже не подозревала, какие демоны водятся в его душе.

– О да, ты в моей власти,– скалюсь я. Рукоять плетки в моей руке кажется раскаленной. А что-то в этом есть. Я даже чувствую подобие эйфории, когда хвосты моего оружия в первый раз врезаются в плоть развалившегося передо мной предателя, распятого и беспомощного.– Сейчас я хозяйка? Как тебе ощущения?

– Ты что творишь? – он зол. Дергается в своих оковах, как муха в паутине. Сам себя переиграл.

– Я думала тебе нравится,– истерично смеюсь я.– Что, Витюша, больно? И мне больно. Слышишь? Будто сердце выдрали. Я ведь тебя боготворила. Любила, до безумия.

– Сука. А ну отпусти. Быстро. Куда ты собралась? Эй.

– Прислуга утром отстегнет,– говорю спокойно, накидывая на плечи халат.– ТЫ ведь не будешь кричать? Или кляпом все таки заткнуть твой рот? А у меня есть дела незаконченные. Думаю, что Алексей Николаевич будет рад меня видеть. Как считаешь, муж мой?

– Ты совсем дура? Идешь искать помощи у отца моего? Серьезно? – Витя смеется, а у меня по телу ледяной волной бегут мурашки.– Ну-ну, давай. Он никогда ничего не делает, не получив взамен душу просящего. Ты и вправду дура, Ирусик, я не ошибся. Я его сын. Какой бы херовый я не был, я у него один. Единственный. А ты чужая баба, всех достоинств у которой добродетель и сомнительный талант. Он тебя не отпустит из семьи, куколка. Разве что только вслед за твоей любимой мамой. А уж я все сделаю, поверь, чтобы сделать жизнь в этой семье для тебя невыносимой.

– Ну ты и… – хриплю я. Страх снова сжимает словно огромный удав все мои внутренности. Снова хватаюсь за плетку и тут же отбрасываю ее как мерзкую гадину. Нет, я не такая.– Ты врешь мне.

– Ну, сходи проверь,– скалится мой муж. Я его не узнаю. Как же я не рассмотрела его раньше? Он прав, я идиотка.

Глава 5

Я ехала куда глаза глядят. Просто колесила по улицам, пытаясь хоть как-то отвлечься от картинки, запечатлевшейся в моем мозгу словно выжженное каленым железом клеймо.

Вздрогнула от трели мобильника, валяющегося на пассажирском сидении.

Половцева, ты совсем охренела?-несется мне в ухо шепот единственной подруги. Ее зовут Липа и я помню ее столько же, наверное, сколько себя.

–Да, я охренела. Сегодня ночью в шишки. Лучше и не подобрать определения.

– После расскажешь о своих заплывах с Витюшей,– злится Липуська.– Пока вы там развратничаете, я…

–А в чем дело? – спохватываюсь. Липке наверняка позвонил Витя, отсюда столько экспрессии в ее шипении.

–Может быть в том, что я тут верчусь колбасой, выбиваю тебе галерею для выставки? А ты просто забыла вообще о том, что должна быть сейчас в ресторане. Наизнанку я вывернулась, между прочим. Этот старый сальный хрыч меня за коленку уже потрогал и намекнул на продолжение вечера. Где ты шляешься, Ира? Еще немного и я выбью кокотницей его вставные виниры, которыми он светит на всю жральню, щупая меня и мерзко клея. Учти, ты будешь виновата, если я сяду на пятнадцать лет за убийство. Будешь сидора таскать с харчами, и передавать запрещенку во флаконах от шампуней.