Беременна не от того босса (СИ) - Софи Хард

class="p1">Я выбираю комплект, почти полностью состоящий из тонких полосок ткани. Бюстгальтер снизу сатиновый, а выше идет полупрозрачное кружево, к которому крепится крестообразное украшение, проходящее через шею. От крошечных трусиков сзади виднеется только ромб, а спереди высокая талия через глубокие вставки показывает некоторые участки кожи. Это не самое откровенное, что я когда-либо надевала для босса, но черное кружево сводит его с ума посильнее обнаженного тела.

Надев на себя комплект, я смотрюсь в зеркало, представляя, как Ярослав будет все это с меня снимать. Иногда он нетерпелив, а порой, наоборот, пытается растянуть удовольствие.

Кожу начинает покалывать от предвкушения.

У меня нет каких-то серьезных планов на наши с ним отношения, хотя есть подозрение, что сам Волков думает иначе. Около месяца назад я случайно открыла ящик в прикроватной тумбочке, пытаясь найти аптечку, и увидела красную бархатную коробочку. Я сразу задвинула ящик обратно и старалась особенно не думать о содержимом коробочки, но, если пораскинуть мозгами, это может значить только одно.

Совместное будущее с Ярославом не представляется мне чем-то ужасным. Мы отлично подходим друг другу на физическом уровне, и я неплохо знаю его как человека. Что же касается чувств… Мне кажется, сегодня они не так обязательны.

Я методично натираю тело жирным кокосовым маслом, отчего моя оливковая кожа начинает красиво блестеть. Сверху надеваю кокетливое платье с рукавами-фонариками и выхожу обратно на улицу.

Время позднее, и дороги почти свободны. Паркуюсь на подземной стоянке жилого комплекса, где живет Волков, и поднимаюсь на лифте на тринадцатый этаж. Привычным движением вставляю ключ в замочную скважину.

Дома, как и всегда, идеально чисто. Богатая и в то же время лаконичная обстановка уже стала очень знакомой.

— Ярослав? — зову я, снимая сумочку и оставляя ее на стойке в коридоре.

Следом избавляюсь от туфель. Босиком прохожу в гостиную и вижу его, мирно спящего на кожаном диване. Но почему-то сидя. Наверное, он настолько устал, что вырубился прямо так. Неудивительно, что в последнее время наши встречи стали намного более редкими.

Он уже переоделся в джинсы и болотную футболку-поло. Все-таки зеленый цвет — моя слабость. И когда дело касается машин, и когда — мужчин.

Недолго думая, я снимаю платье через голову и бросаю его тут же на кресло. Оставшись в одном белье, осторожно забираюсь Ярославу на колени и запускаю руки ему в волосы.

Он мычит что-то невразумительное.

— Устал, малыш? — шепчу я, начиная покрывать его лицо и шею невесомыми поцелуями.

Не сразу, но Волков приходит в себя и один за другим разлепляет веки. Похоже, он настолько вымотался, что плохо осознает происходящее.

— Кто? Что?.. — полусонно спрашивает он.

Я выпрямляюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. В гостиной горит несколько тусклых лампочек, создающих романтическую атмосферу. В их свете лицо Ярослава кажется более… притягательным. У него как будто другое выражение, не как обычно. И эта легкая ленца кажется мне особенно сексуальной.

— Волков, это я, — говорю я и тяну его за мочку уха, чем вызываю правильную реакцию.

Ярослав напрягается. Я слышу, как участилось его дыхание. Немного потеревшись о него бедрами, я ощущаю и последний, самый важный отклик его тела.

— Нас сегодня прервали, — продолжаю я, запуская руки ему под футболку.

Люблю мужчин, которые следят за своим телом. Живот Волкова слегка рельефный и твердый. Касаться его — сплошное наслаждение.

— Я бы на твоем месте уже давно уволила этого паразита Баранова. — Я помогаю ему снять футболку, и Ярослав, как послушный ягненок, подчиняется мне, хотя лицо все еще немного растерянное.

— Ты уверена?.. — спрашивает он, и я коварно улыбаюсь.

— В чем именно: в том, что его надо уволить, или в том, что мы сейчас делаем?

— Возможно, в обеих вещах, — рассеянно хрипит Волков.

Впервые за день я касаюсь его губ. Он отвечает мне, но не сразу — с какой-то непривычной жесткостью и напором. И мне нравится это. В подобном противостоянии есть что-то новое. Его язык почти сразу оказывается у меня во рту. Он хозяйничает там с такой резкостью, что я от нетерпения начинаю тереться своей грудью о его, уже обнаженную.

— Господи, когда ты уже снимешь с меня все это? — выдыхаю я, стоит мне оторваться от его губ.

— Тут слишком много каких-то ленточек, — ворчит Ярослав.

Я победно хохочу.

— Давай, — я беру его руки в свои и направляю их к себе за спину, — сюда.

Одно движение — и лямки бюстгальтера падают на предплечья, слегка высвобождая жаждущую прикосновений грудь. Но Ярослав не торопится раздевать меня до конца. Он задумчиво смотрит на мое тело, как будто видит его в первый раз, и затем накрывает правую грудь ладонью.

Я шиплю. Мне этого мало.

— Если ты сейчас же не снимешь это с меня, последует наказание, — грожу я и собираюсь уже сама избавиться от ненавистного клочка ткани, но Волков меня останавливает.

— Слушай… — хрипло шепчет он, и я, к своему удивлению, слышу в его голосе неуверенность.

— М? — Я выгибаю позвоночник и закрываю глаза, позволяя ему оставить меня в одних трусиках.

— Ничего, потом, — рассеянно отвечает Волков, подхватывает меня под бедра, и я оказываюсь спиной на кожаной поверхности дивана.

Если так подумать, на нем мы еще не развлекались.

Грудь тоскует по его губам, и я хнычу, привлекая Ярослава к себе. Он зажимает сосок зубами, руки держат меня по бокам в крепком капкане.

Почему-то движения не такие, как раньше. Он жестче и нежнее одновременно, а его тело вызывает в моем такой отклик, что, кажется, если он перестанет меня касаться, я задохнусь.

И как бы я ни хотела оставаться разумной в этих отношениях, только сейчас я осознаю, что, похоже, влюбилась. Даже сегодня утром, когда его пальцы блуждали по внутренней стороне моих бедер, я не чувствовала ничего особенного — только обычное возбуждение. Но сейчас словно щелкнул выключатель, и я больше не могу сопротивляться невероятной лавине чувств, которая захлестывает меня с головой.

— Волков, Волков… — как мантру шепчу я, пока он продолжает терзать мою грудь своими зубами и языком.

Мне хочется, чтобы он двинулся дальше, и Ярослав как будто читает мои мысли. Он оставляет соски, а затем спускается ниже. Эта пытка бесконечна, потому что он не дает мне ничего сделать самой.

— М, какая родинка, — замечает он, на мгновение остановившись чуть выше, чем мне хотелось.

Волков никогда не был так внимателен. И его взгляд никогда не обжигал меня, заставляя думать о тех чувствах, о которых мне думать совсем не хочется. Я не такая — я независимая, сильная женщина,