Принцип неопределенности (СИ) - Екатерина Рыжая

Можно закрыть глаза и не видеть ничего вокруг, но это не даст мне отстраниться от происходящего. Пошлое причмокивание не оставляет никаких сомнений в том, что сейчас происходит в маленькой каморке уборщицы, в окружении тряпок и ведер. За дверью нас сторожит Тимур, и я уверен, что слышит каждый звук. Но ему плевать, впрочем, как и мне.

Приоткрываю глаза и опускаю взгляд вниз, где симпатичная рыженькая фанатка старательно полирует пухлыми губками мой член. Конечно, нельзя сказать, что я полностью равнодушен. Да и кто останется холодным, когда перед ним на коленях стоит покорная и услужливая девчонка, чье самое главное желание в жизни сделать тебе приятно. Но это возбуждение простая физиология. Мое тело благосклонно принимает ласку, для меня это просто удовлетворение потребности. Как поесть и поспать. Мерзко? Не спорю. Но я никого не принуждаю, у каждой из тех, кто вставал передо мной на колени или раздвигал ноги, был выбор. Ни одна из них не отказалась. Даже при том, что изначально их клеит Тимур, а потом, после подписания договора о неразглашении, он предлагает порадовать меня. Иногда, когда хочется более острых ощущений, мы устраиваем игры втроем. И все они радостно соглашаются. Им все равно с кем спать, для них мы даже не люди. Мы звезды, легендарная группа “Опиум”, и какой бы извращенной не была наша прихоть эти девицы согласны на все. Как хоккейные зайки, но в мире шоу-бизнеса. Радует, что не все поклонницы нашего творчества такие.

Рыжая заглатывала член полностью, глубоко дыша носом и шаловливо щекоча языком яйца. Умелая девочка, но мне сосали и лучше. Хотя нельзя не признать, что она очень старается. Грубо фиксирую ее голову и начинаю двигать бедрами сам, жестко трахая гостеприимно распахнутый рот. Она сперва давится, однако быстро подстраивается, преданно глядя мне в глаза. Но мне неинтересен этот щенячий взгляд, и я смотрю на свои руки, зарывшиеся в жесткие залаченные кудри. В неярком свете лампочки на безымянном пальце тускло сверкает золотое кольцо. И практически сразу же вонзаюсь особенно глубоко, а затем кончаю, спускаю сперму прямо в горло. Девчонка жадно глотает, демонстративно постанывая и облизываясь, словно отведала лучший в мире десерт. А я молча смотрю на хорошенькую мордашку с потекшей тушью и размазанной помадой, залитую слюной и слезами.

Что с ней вообще не так, что она согласилась отсосать практически незнакомому мужику в темном чулане, зная, что это ничего для него не значит? Тимур всегда ржет с того, что на возможность трахнуться со мной девки клюют активнее, чем на него. Может все дело в том, что он бабник и все знают, что в постели Тимура Орлова никто не задерживается дольше, чем на одну ночь. У меня же иная репутация, я — верный муж.

— Почему ты на это согласилась? Ты же не дура, должна понимать, что пятиминутный трах это единственное, на что ты можешь рассчитывать. Неужели ты настолько себя не уважаешь? — Я медленно привел себя в порядок, искоса наблюдая за одноразовой партнершей. — Тимур забудет твое лицо через пять минут, а я женат, так что даже не буду делать вид, что тебя запомнил.

— А в этом самый смак! Ты женат. И не на обычной простушке. Твоя жена сама Регина Бертц, одна из самых красивых и сексуальных женщин стран. Недосягаемая звезда, на которую дрочит половина населения земного шара. А теперь представь рядом меня, простую провинциалку, которых тысячи. Но только сейчас ты трахал не богиню подиумов, а замарашку, на которую твоя женушка и не взглянет. Ты выбрал меня, а нее. И это стоит любых унижений. — Девушка злобно рассмеялась. — Пусть я никому не смогу рассказать об этом, но я всегда буду помнить, что Регина Бертц носит на своей хорошенькой головке огромные рога.

Мерзко. Как же мерзко это прозвучало. Ярость накрыла меня, но здесь не место и не время, чтобы демонстрировать свои истинные эмоции. Я выхожу в коридор, с силой захлопывая за собой дверь. Сорвался, не стоило. Тимур стоит, уткнувшись в телефон, с улыбкой на губах рассылая сообщения своему гарему. Все еще улыбаясь, он поднимает на меня взгляд, и его хорошее настроение моментально пропадает. Мы знакомы достаточно давно, чтобы понимать друг друга с одного жеста, и сейчас Тим без слов понимает, что там, за закрытой дверью, не просто фанатка, а очередная сумасшедшая. Он быстро отбивает сообщение начальнику службы безопасности, чтобы он как можно скорее решил возникшую проблемы. Одновременно Тимур бесшумно поворачивает ключ, изолируя неадекватную девицу до прихода подмоги.

— Ник, бро, извини. Она реально казалась нормальной и понимающей. Когда про тебя услышала, так вообще потекла от восторга. Кто ж знал?

— Не бери в голову. Таких становится все больше. Может стоит завести постоянную любовницу, меньше проблем будет. — Он неопределенно хмыкнул и пожал плечами. Это его лучшая черта характера. Тимур никогда не осуждает меня. Наверное, потому, что знает, насколько дерьмова моя жизнь. — Без обид, но я домой. Итак задержался. Эти стервятники уже налетели.

Тим ободряюще похлопывает меня по плечу и остается в коридоре, дожидаться охрану. Я разворачиваюсь и направляюсь к выходу. Ко мне моментально подбегает один из ассистентов продюсера с огромным букетом алых роз. Он что-то пытается мне объяснить, но его слова я с удовольствием пропускаю мимо ушей, прекрасно понимая, что не услышу ничего нового. По неизвестной причине сегодня букет особенно меня раздражает, но это необходимо. И это понимает даже новый мальчик на побегушках.

Я выхожу в холл клуба, привычно натягивая на лицо маску примерного мужа. На улице у входа толпа репортеров, изредка мелькают вспышки фотокамер. Ребята из охраны привычно оттесняют их, образуя коридор, в конце которого меня ожидает машина. Стоит выйти из здания, как папарацци оживляются, начиная лихорадочно делать снимки, пытаясь раздуть сенсацию из ничего. Первое время их искаженные лица и вытаращенные глаза мне снились ночами, заставляя вскакивать в холодном поту.

— Никита, можно пару слов?

— Никита, будет ли “Опиум” в этом году номинироваться, как лучшая группа?

— Никита, почему прекрасная Регина сегодня не с вами? Вы поссорились?

— Никита, правда ли, что ваш дуэт скоро превратится в трио?

За три года нам довелось услышать тысячи вопросов, от невинных до грубых и наглых. Можно было уверенно сказать, что Тимур и я были тертыми калачами, но последний выкрик выбил меня из колеи. На долю секунды маска слетела с лица, демонстрируя искреннее удивление, но практически сразу же мне удалось справиться с собой.

— Господа журналисты, я