Мы вместе «До», а как жить «После»? - Лия Блэр

недоумение, явно отзеркаливающее мое. Мы смотрели друг на друга не отрываясь. Прилипли как осы к меду. Запястье горело, пульсировало, но боли я не чувствовала. В груди клубком свернулось что-то, или это о ребра тихо шкрябалась моя душа. Наружу просилась. К нему…

Че-е-его?! Да у меня точно от страха крыша поехала…

— Нет, — наконец-то отпустил он мою руку.

— И… что?

Янтарная лава мазнула по моим губам, шее, груди, животу, резко вернулась в мои глаза.

— Я придумаю, — ввинчиваясь мне в самые зрачки, сказал он и ушёл.

Вот так просто взял и ушёл. А я ещё какое-то время стояла прибитой к полу.

Наконец выдохнула. Звуки стали возвращаться. Но туман в голове не рассеивался. Что. Это. Было?

— Э-э… Это как бы чё такое было? — задала тот же вопрос Кира.

Я повернула голову на её голос. Золотарёва стояла с глазами больше, чем любимые мамины винтажные тарелки. А Шилов по-прежнему сидел на полу. Только локоть поставил на согнутое колено и оперся своим острым прыщавым подбородком на кулак. Наблюдал за нами с Антиповым! Как кино смотрел! И не только он. По углам, глазея на меня, перешептывались однокашницы.

Я ринулась на улицу. Быстрее, быстрее на воздух!

— Ма-аш! — нагнала меня подруга. — Чё он сказал, я не расслышала?

— Кажется, я буду восьмой, кто свинтит отсюда, — буркнула я и на ходу обернулась на здание лицея: — Из-за некоторых!

Но Шилов вряд ли слышал.

Эти королевичи появились у нас два года назад. И с тех пор из лицея ушли семь учеников. Семь! Совпадение? Не думаю. Всё из-за них. Потому что здесь – хотят учиться, здесь – престижно учиться, и просто так по своей воле отсюда не уходят.

Весь вечер обсуждали с Кирой по телефону возможные повороты сюжета. Может, не так страшен черт, как его малюют? Хотя кого я пыталась обмануть? Эта компания и за меньшее людей изводила, а тут такое — пощёчина королю!

– Да-а-а, Маш, попала ты, – вздыхала Золотарева. – Два года мы шкерились от них, изображая невидимок, а тут такое…

— Думаешь хана мне? Теперь я новая мишень? — перевернулась на живот, задрав скрещенные ступни вверх.

— Ничего я как бы не думаю. Если бы мажор хотел тебя прибить, то сделал бы это сразу, — подруга ойкнула и выругалась на младшего брата: — Лёнька, а ну свали к себе в комнату! Не мешайся!

— Шилов, гад… — перевернулась на спину и уставилась на потолок. — Я так мечтала, что год пройдет без эксцессов. Выпустимся и эти рожи больше никогда не увидим.

— Многие с тобой бы поспорили, – хихикнула Кира. — По большей части все девчонки лицея хотели бы быть к ним ближе. И не просто, Маш, а очень. Так, чтобы как в переполненном автобусе: прижало намертво, расплющивая физиономию по стеклу. И, разумеется, навсегда.

— Вот дуры… От подобных Антипову и его дружкам надо держаться подальше, чтоб целее остаться.

— На вкус и цвет, Машунь, все фломастеры разные, — издевалась подруга.

— Не в данном случае! – запальчиво высказалась я и села, подтянув колени к подбородку. — Как вспомню Петю из 10 “Б”, так вздрогну. Они ж его шпыняли без передышки, пока он не перевелся. А еще… двух друзей из 11 “А” ... Помнишь? В прошлом году выпустились? Как их близнецы били… капец. До больнички довели планомерно.

— Маш, девочек они не бьют, — Золотарева явно решалась поведать мне что-то особенное, и у меня все нутро холодом сковало. — Они их имеют дружной компанией. Думаешь из-за чего сбежали Лиля и Олеська?

— Боже, – простонала я, откинувшись затылком на спинку. — Это же бесчеловечно… Кир, я так боюсь, что у меня внутри все переворачивается.

Многие задавались вопросом, почему наглецов не наказывали за проделки, только ответ на поверхности: у всех четверых родители «шишки». У Антипова связаны с нефтянкой, но это тайна за семью печатями. Как-то Любочка, наша староста, решила уточнить эту информацию у самого «фигуранта», так домой после того разговора провожали ее чуть ли не всем классом. Мало того, что Антипов бедняжку до слез довел, так ещё и очки ее раздавил, пообещав, что следующей потерей будет нос любопытной. У Ежова в министерстве, а у близнецов дипломаты. Во как…

Короче, против них вряд ли вообще кто-то попер бы. Как говорила наша уборщица тетя Света: “ Понарожали говнюков, а мы, простые и добрые, мучаемся”.

Несправедливо.

Как же страшно идти завтра в лицей, капе-е-ец…

Глава 3

На следующее утро я не желала идти на учебу. Хоть режьте! Я готова умолять родителей забрать документы и перевести меня в обычную школу. Историю можно дополнительно изучать с репетиторами, для этого нет необходимости держаться за дорогое учебное заведение. Есть еще один плюс — школа во дворе нашего дома. Красота! Но, посмотрев на маму, поняла, что пока не готова шарашить её необъяснимыми желаниями. С ней надо по-особенному. С подходом в нужный момент, под настроение. Сейчас — не лучшее время.

На учёбу я брела. Медленно, как на эшафот, воруя у времени хоть немного до наступления казни. Настраивалась на то, что даже пока представить не могла. Может, Антипов ударит в ответ, или унизит… Всякое возможно. Я свое мнение о подобных особях сложила давно и повода менять его не видела. И мне было до жути боязно. Нет, не от грозящей расправы. Я боялась еще раз взглянуть в его глаза. Не говоря уже о прикосновениях.

У ворот лицея я блаженно выдохнула. На крыльце никто не маячил, а значит, акт расплаты откладывался. Надолго ли? Если Антипов пылал праведным гневом, то точно бы поджидал на входе. Спустить с лестницы такую дуру, как я — идеальное утреннее развлечение для истинного мажора.

В вестибюле все радужные мысли вылетели из головы: на подоконнике напротив входа сидел он. Рядом тусовалась и свита. Близнецы что-то разглядывали в мобильнике, Ежов — в окне. В голове загудело, во рту пересохло, а между лопаток запекло так, будто ко мне факел поднесли.

Подавив секундное оцепенение, я мысленно перекрестилась и засеменила к лестнице на второй этаж. Боже, почему при всём научном прогрессе до сих пор не изобрели шапку-невидимку?

— Эй! —окликнул голос. Громко, до унижения вальяжно. — Сюда иди.

Я застыла. Потом словно сам чёрт стал управлять