Она моя зависимость - Мария Николаевна Высоцкая

– Давай закроем тему, ладно?

Леська кивает и стреляет глазами на вход.

Андрей бросил свою тачку прямо у ступенек, сам же стоит, опершись на капот. Почему-то в том, что ждет меня, не сомневаюсь.

Набираюсь сил и с каменным лицом иду мимо. Не хочу его видеть и слышать нелепые оправдания – тоже.

– Есь, стой, – он хватает меня за руку, и мы с Леськой мгновенно ощетиниваемся.

2

Подруга бьет его по предплечью, я же тем временем пытаюсь высвободить запястье.

– Панкратов, корявки свои от нее убери!

– Бережная, захлопнись и иди, куда шла.

Олеся сглатывает и еще раз ударяет его по плечу.

Андрей отталкивается от машины и делает шаг в ее сторону. Мою руку при этом не отпускает. Олеся пятится, нервно осматриваясь вокруг себя.

– Лесь, иди, я сама. Правда.

– Я не оставлю тебя с этим психом.

– Олесь, – улыбаюсь, и подруга кивает.

Все время, что Леська поднимается по ступеням, она не отрывает от нас глаз. В какой-то момент спотыкается и просто налетает на Кострова, который не позволяет ей упасть.

Появление Женьки явно отвлекает ее от моих проблем. И это к лучшему.

– Чего ты хочешь, Андрей? – выдыхаю, стараясь выглядеть максимально отстраненной. И неважно, что мне адски больно, перед глазами до сих пор стоит эта омерзительная картинка – он и эта его Ира.

– Еся, давай поговорим. Пожалуйста.

– Я не хочу. Считай, что я тебе верю и мы все забыли. Абсолютно все, и то, что мы вместе – тоже. Устроит?

– Нет.

Он поглаживает мое запястье, и я немного теряюсь. По венам расползается предательское тепло. Я не могу избавиться от этих ощущений. Стою как дура, смотрю на него, впитывая эти чертовы прикосновения. Таю, как мороженое в сорокоградусную жару.

– Пропусти, мне нужно на пары. Я тебя умоляю…

– Тебе нужно к врачу.

Андрей открывает пассажирскую дверь и заталкивает меня в машину. Я не успеваю удержаться на ногах и просто падаю на сиденье. Панкратов щелкает замком ремня безопасности и закидывает мои ноги в салон авто.

Дверной хлопок бьет по нервам. Я на пару секунд прикрываю глаза, ощущая дикую боль в области затылка. А когда возвращаюсь в реальность, чтобы отстегнуть ремень и вылезти наружу, Панкратов уже сидит за рулем.

– Прости, но на учебу ты сегодня не идешь. Я уже предупредил, что тебя не будет.

– Что? Ты не имеешь права! – повышаю голос и сразу хватаюсь за голову.

– Возможно, – он ведет плечом и выжимает педаль газа.

– Хорошо. Пусть будет по-твоему, – собираю всю волю в кулак и просто на время мирюсь с обстоятельствами.

Демонстративно отворачиваюсь к окну и закрываю глаза. Разговаривать я с ним не буду. Если ему принципиально притащить меня к врачу, то пожалуйста. Я и сама собиралась. Только это его уже не спасет. Я сделала все выводы, которые могла.

Из кабинета врача я выхожу с кучей бумажек. Мне сделали капельницу, осмотрели с ног до головы и даже выписали направление на МРТ. Сделать его нужно через пару недель.

Сотрясение у меня все же присутствует. Поэтому и тошнит.

Бросаю бумажки на диванчик в приемной, а после медленно опускаюсь на него сама. Панкратов сидит рядом. Сбегать от него сейчас – дурость, все равно далеко не выйдет, так что и пытаться не стоит.

– Что сказали?

– Все в пределах нормы. Я не умираю. Дали больничный ненадолго.

– Я отвезу тебя домой?

Мне кажется или его слова прозвучали как вопрос?

Поворачиваю голову, впервые за все это время сталкиваясь с ним взглядами. Нет в его глазах больше этой наглой искорки. Он, кажется, и правда в растерянности. А еще заметила, что он до меня больше не дотрагивается. Ну за исключением финта на пороге универа.

– Нужно поговорить. Ты злишься и не хочешь ничего слушать, я тебя понимаю, Еся, но… дай мне хотя бы объяснить.

– Что объяснить? То, что твоя мать предлагает мне деньги, и то, что ты был там со своей бывшей в расстегнутых штанах?

– Моя мать предлагала тебе деньги? – он меняется в лице.

– Представь себе. Только не говори, что не ожидал от нее такого. И от этой своей тоже. Поэтому я не хочу тебя слушать. Мне больно и обидно. Слышишь?

– Извини, но ты меня выслушаешь, – теперь он говорит с напором. Снова давит, просто пригвождая взглядом к дивану. Он тоже зол. Тоже на грани.

– Черта с два. Я и так знаю, что ты мне скажешь. Что тебя облили вином, ты пошел застирывать рубашку, а тут Ира. Так внезапно начала к тебе приставать. Голая, наверное, приперлась, правда?

Панкратов смеется в самый неподходящий момент, но я так зла, что бездумно заряжаю ему пощечину. Андрей прикладывает ладонь к слегка покрасневшей щеке, но ничего не говорит.

В другой ситуации мне бы было стыдно. В любой другой момент, но не сейчас.

– Я видела, как ты на нее смотрел! – срываюсь на крик, а предательские слезы обнажают перед ним душу. – Ты даже не оттолкнул… Мог, но…

– Поехали.

Он так резко тянет меня на себя, что я просто теряю равновесие. Валюсь ему на грудь, как тряпичная кукла.

Панкратов снова пользуется заминкой. Просовывает руку под мои колени и поднимает на руки.

– Поставь. Куда ты меня тащишь? Поставь!

– Если не хочешь слушать, посмотришь кино.

От вида Панкратовского особняка меня начинает тошнить еще сильнее. Это даже печально, что за столь короткий срок я успела испытать здесь весь спектр эмоций. От банальной радости до адской боли…

– Пошли.

Андрей открывает дверь машины с моей стороны и подает руку. Как галантно, только вот думать нужно было раньше. До того, как обжимался с бывшей. Игнорирую его жест и демонстративно отворачиваюсь.

– Е-ся, – он выталкивает из себя мое имя по слогам. Злится. Каждой клеточкой это чувствую.

– Не выйду, – качаю головой, сильнее вжимаясь в сиденье.

– Что за детский сад? Я тебя все равно вытащу. Так что выбирай, сама или…

– Ладно, – шиплю на него и соизволяю выйти на улицу. Дверью хлопаю сильно и очень громко. Намеренно демонстрирую свое раздражение.

Андрей молча берет мою ладонь и тянет за собой. Спустя пару минут заталкивает в одну из комнат дома охраны. Это