Моя - Анастасия Пырченкова

тихо проговорил Стас, снова поцеловал в макушку и, ссадив меня на кровать, наконец, ушёл.

Я же упала на постель и уставилась на потолок безразличным взглядом. Из уголков глаз текли беззвучные слёзы.

А перед внутренним взором сцена из прошлого…

"Двойной поворот ключа, тихий щелчок, и я вхожу в квартиру, где совсем недавно была по-настоящему счастлива. На кухне горит свет. Туда я и направляюсь, стараясь ступать как можно неслышно.

Артём с кружкой кофе в руках стоит у окна и смотрит на плывущие в небе облака. Он всегда так делает, когда его одолевают думы.

Обычно я подходила к нему со спины и обнимала за талию, прижимаясь всем телом. Но не сегодня.

Сейчас я встаю рядом и тоже смотрю в окно, не зная, как сообщить то, зачем пришла.

— Ты уходишь, — говорит он то, что не решаюсь сказать сама.

— Я… Да, — отвечаю едва слышно, опуская голову вниз, глядя на паркетный пол.

— К нему, — продолжает говорить за меня Артём.

— К нему, — повторяю я, едва не плача.

Вот только такую роскошь, как слёзы, не могу себе позволить на данный момент. Иначе точно не смогу выполнить задуманное.

— Ты просил сказать, если я вдруг… — голос дрожит и срывается.

В горле ком, потому продолжить говорить не получается при всём моём желании.

Со стороны любимого слышится смешок.

— Просил, — соглашается он со мной.

Между нами повисает молчание, которое я не спешу разбивать. Как и уходить.

— Прости меня, — наконец, шепчу ему.

Надо, надо уйти, а то ещё немного и точно разревусь.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, медовая, — говорит Артём.

И я надеюсь…

— Я не могу ещё и брата потерять, — зачем-то оправдываюсь я.

— Я понял, — кивает он и делает глоток наверняка давно остывшего кофе. — Что-то ещё?

— Нет, — мотаю я головой отрицательно, в то время как сердце и разум просто кричат внутри меня о том, что не нужно этого делать. — Мне пора, — сообщаю, вопреки собственному желанию остаться.

Я ещё не ушла, а меня уже ломает по Артёму. Хочется прижаться к нему, умолять простить, исправить всё. Ведь ещё не поздно. Только руку протянуть надо. Но я не смею. Не имею права. И дело не в нас. Я просто не могу остаться с ним.

— Иди.

Такое простое слово. Сказанное в полнейшем безразличии. Но оно бьёт, словно наотмашь. Пробивает грудную клетку и вонзается в сердце, оставляя на своём месте зияющую дыру, которая (я знаю!) уже больше никогда не затянется. До конца моей жизни будет кровоточить эта рана. Убивать понемногу изо дня в день. До тех пор, пока я не сойду с ума. Или всё таки не умру.

— Мне… жаль, — шепчу беззвучно ему.

Он не слышит. А я продолжаю стоять подле него.

— Тебе, вроде бы, пора, — напоминает Артём через, кажется, целую вечность.

— Пора…

— Ну, так иди. Не хватало ещё, чтобы этот... твой… сюда явился.

— Он не…

"Мой", — договариваю про себя.

А вот вслух так ничего больше и не говорю, просто разворачиваюсь и иду на выход.

— Вещи не забудь забрать в ближайшие дни. Желательно в эту субботу. Меня как раз не будет, — доносится мне вслед.

Сердце, и без того едва бьющееся, останавливается.

Господи, помоги.

Что я творю?

Зачем?

Нет, понятно зачем, но…

Да за что ж мне (нам!) это?

— Хорошо, — выдыхаю дрогнувшим голосом.

— Ну и отлично, — слышу в ответ.

— Да, замечательно, — соглашаюсь зачем-то.

— Всего тебе хорошего.

— И тебе.

— Прощай.

— Прощай.

Выхожу из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь, и только теперь даю волю эмоциям. Прижавшись спиной к двери со стороны подъезда, смотрю прямо перед собой невидящим взором. По щекам текут горькие слёзы, которые я смахиваю нервным жестом.

Нет! Нельзя раскисать!

Я не имеет на это права!

Пару раз вдохнув и выдохнув, достаю телефон и набираю нужный номер.

— Я всё сделала, как ты просил. Твоя очередь, — сообщаю абоненту, прижимая к груди сумку.

— Не сомневайся, — отвечают с долей насмешки на другом конце связи. — Для моей невесты всё, что угодно…"

Невесты…

Теперь уже жены.

Да, Стас выполнил обещание. Но сперва мне пришлось подписать брачное соглашение. И я до сих пор не знаю толком, что в нём. Да и какая разница? Всё равно уже. А если беременна, и подавно ни уйти, ни скрыться. В полной власти Егорова. И в том виновата я сама. Как же это всё мерзко и противно. И то, что он преклоняется передо мной, бесит ещё больше. Уж пусть бы наорал, заставил уважать, да хоть ударил, всё лучше, чем терпеть эту его нежность, заботу и мягкость. Изо дня в день. Из месяца в месяц. И даже здоровый и счастливый брат не помогает избавиться от пустоты и ненависти, поселившейся во мне вместе с закрытой дверью в квартиру Артёма. И теперь я точно знаю: можно умереть, не умирая...

ГЛАВА 2

Тихие шаги, разносившиеся по пустому коридору частной клиники, казались мне необычайно громкими. И если шедший рядом Стас при этом выглядел вполне себе уверенно и спокойно, то вот я… Меня банально трясло. И лишь крепкая хватка руки супруга удерживала от банального побега.

"Господи, пусть это окажется неправдой. Пусть будет ошибка теста", — повторяла как мантру про себя.

Очередной поворот, новый коридор, вот уже и нужная дверь совсем рядом. И всего один человек в режиме ожидания.

Темноволосый мужчина, одетый в костюм двойку с белой рубашкой и серым пальто на коленях, сидел на лавочке и смотрел прямо перед собой, но, заслышав шаги, повернулся посмотреть, кто идёт. А у меня при виде него неожиданно сердце сбилось с ритма, чтобы тут же забиться с удвоенной силой, в то время, как перед глазами резко потемнело. Нет, разум ещё не осознал всей соли подставы, а вот сердце… Оно тут же узнало.

— Галя? — донёсся до меня издалека обеспокоенный голос Стаса, который придержал за талию.

— Всё нормально, — прошептала одними губами, глядя в светло-карие глаза обернувшегося в нашу сторону брюнета.

Мой. Бог.

Артём.

Здесь.

Так давно его не видела. И думала, никогда больше не увижу.

Но что он