(не) Отец моего сына - Эмилия Марр

же знаешь. Возьми какую-нибудь тряпку, она как голодная дворовая шавка всему обрадуется.

Владимир грозно шипел на брата, но дальше предупреждений дело не заходило. Андрей не стеснялся в своих выражениях по поводу меня. Выкидывал еду, которую я готовила, под видом, что случайно тарелка выпала из его рук. Говорил, что я неумеха и что первая жена Владимира, хоть стряпать могла, да мужа ублажать, чтобы добрым был, а с меня нет никакой пользы. Приживалкой живу у них, даже еду не отрабатывая.

Андрей цеплялся к моей манере говорить, одеваться, заплетать косу, считая, что из глубинки приезжие все глупые и недалекие люди. Меня до слез обижали его слова. И я скрывалась в своей комнате. Больше мне некуда было пойти, денег у меня не было, как и знакомых в столице.

Когда Владимир понимал, что его брат в очередной раз начудил, вместо того что бы поругать его, приходил ко мне и просил потерпеть. Это же его младший брат, родная кровь. Он не может с ним ссориться.

К тому же это скоро пройдет, просто Андрей ревнует его ко мне. Ведь раньше Владимир заботился только о нем, а теперь появилась я, вот парень и бесится.

На вопрос о его первой жене Владимир отвечал, что она была для его брата скорее как старшая вредная сестра, он в ней не видел угрозы и не обращал внимания. Да и прожил с ней Владимир совсем немного.

Мой муж успокаивал меня словами, обнимал, водил рукой по спине. Дальше таких невинных прикосновений дело не шло.

И хоть я порой задумывалась о словах Андрея о том, что я не выполняю своих супружеских обязанностей, меня это не тяготило. Да и как бы я смогла, если Владимир сам меня в постель не тянул, не заставлять же его?!

К мужу я испытывала огромное уважение и благодарность. За то, что увез из умирающей деревни, что утешил, полюбил, приютил у себя и заботится обо мне. Надеюсь, у него ко мне тоже такие же чувства. Мне нравится беседовать с ним, бывать в его объятиях, потому что в эти моменты я чувствую себя спокойной, защищённой. Мне хорошо на душе в такие минуты.

Мое счастье омрачает лишь Андрей. Он третирует меня каждый раз, как видит.

То придирается к имени, не понимая, почему он должен называть меня Алёной, а не Леной, ведь это одно и то же.

То высказывается о полном отсутствии у меня вкуса, слуха и голоса, девичьей красоты, мягкости в движениях, считает, что я чрезмерно худая, больная и прочее. Очевидно же, что Владимиром движет только жалость в отношении меня.

Но я нашла, как преодолеть этот кусок человеческой плоти, полный недовольства и ворчливости.

Я стала ходить на занятия, чтобы поступить в вуз.

В этом году с моими баллами меня не взяли туда, куда я хотела попасть. Владимир посоветовал позаниматься и попробовать удачу в следующем, я последовала его совету и теперь с утра до вечера занимаюсь. Что позволяет мне отвлечься и побыть в тишине с самой собой.

Наконец настал конец года и ненавистный брат моего мужа закончил бакалавриат и решил отправиться в Европу для повышения своего уровня образования. Когда мы прощались с ним на пороге квартиры, он сделал вид перед Владимиром, что его отношение ко мне изменилось.

– Иди сюда, ну что мы как не родные, – сказав это, он сделал шаг и приобнял меня.

Все это вышло так неожиданно, что я застыла как камень и не смогла ни обнять его в ответ, ни сказать и слова. Но вот он мне все высказал, тихо так, в ухо, чтобы мой муж ничего не расслышал.

– Я вернусь, и надеюсь, тебя уже не будет в нашей квартире, страшная, тощая, тупая деревенщина.

Глава 3

Меня трясет, после услышанных оскорблений, я и слова не могу сказать до того момента, как закрылись створки лифта.

Владимир уехал провожать брата в аэропорт, и я осталась одна. Рухнула на ближайший стул, как только закрыла входную дверь.

– Я не тупая деревенщина, – вырывается из меня жалобно, вместе с первым потоком слез.

Плач, больше похожий на скулеж побитой собачонки… Жалость к самой себе разъедает меня изнутри. Какая я бедная и несчастная, страшная, тощая, тупая, как он говорит…

Бью кулаком себе по коленке, раз, второй…

Истошный, сдавленный крик вырывается из меня так неожиданно, раздирая в ошметки все мое нутро и душу.

Ору отчаянно, истерически! Разбивая душный ком в груди!

Как он посмел мне так сказать! Козел! Ублюдок! Ненавижу! Ненавижу! Я правда тебя ненавижу, Андрей!!!

Чувствую, что мне становится немного легче, с принятием своих чувств к нему. Да, он брат моего мужа, но мне он никто, нет, хуже – он мне враг! Номер один!

– Да! Ненавижу тебя, Андрей! – ликующе выходит на этот раз.

Пронзительно кричу еще раз, и еще! И меня не интересует мнение соседей!

Нет! Я сильная! Я смогу! Я выдержу, и докажу этому козлу, что я лучше! Намного лучше него и всех в его окружении!

Чертов Андрей!

Мне не было себя так жаль даже после смерти бабушки!

– И я не страшная! – вновь выкрикиваю в пустоту комнаты. – Я не страшная!

Бабушка всегда говорила, что у меня красивые серо-голубые глаза, маленький вздернутый нос и пухлые губы. Я покажу тебе страшную деревенщину! Ты еще пожалеешь об этих словах!

К приезду Владимира я переоделась в шорты и майку, и отстригла свою косу. Хотите меня другую? Кроткая и всепонимающая Алёнушка исчезнет! Я покажу, какой могу быть.

Владимир был в шоке от моего нового образа.

– Зачем ты так оделась и волосы отрезала…? Алёна, что с тобой? Сейчас ты похожа на тинэйджера. Что люди подумают, если я выйду в свет с такой девочкой?! Будут на меня смотреть как на педофила?! – растерянно бормотал он себе под нос.

Я подошла к зеркалу, посмотрела на себя оценивающе. Груди еще нет толком, худая, высокая, только глаза яркие, они горят. О, да! Я сейчас себя прекрасно чувствую.

– А что ты хотел, Владимир? Мне всего восемнадцать лет, которые мы толком и не отметили из-за твоего брата, ведь он именно в этот день решил покутить с друзьями так, что его загребли в полицию. Но это неважно! Я хочу сходить в парикмахерскую и в магазин за новой одеждой. Через два месяца я буду в вузе учиться, мне надо подобрать гардероб. Не хочу, чтобы меня считали выскочкой.

А про