Запасная жена - Лина Филимонова

– Здесь я повешу зеркало с подсветкой, тут будут полочки, там штанги для плечиков…

– А это что?

Я замечаю, что из порвавшейся коробки высыпались фотографии. И на одной из них очень знакомое лицо.

Подняв фото, я вглядываюсь в молодую задорную улыбку. Волосы торчком, футболка с черепом и…

– Джинсы с низкой талией! – смеюсь я. – Никогда бы не подумала, что Максим такие носил.

– Макс всегда был модный парень, – замечает Катя.

– Можно я возьму эту фотку? – спрашиваю я Аню. – Буду над ним прикалываться.

– Да забирай. У меня тут этого добра…

Катя рассеянно поднимает какую-то фотографию. Быстро кладет обратно, украдкой взглянув на меня. И нетерпеливо произносит:

– Пойдемте к гостям.

Это как-то странно… Я присаживаюсь на корточки и беру ту самую фотку. На ней Максим. Обнимает какую-то девушку. Они сидят на подоконнике и смеются. Он такой юный… совсем мальчишка. И явно влюбленный.

– Кто это? – спрашиваю я.

– Диана, – нехотя отвечает Катя.

– Диана… – повторяю я.

Чувствуя, как сердце царапает когтистая лапа ревности. Он так на нее смотрит…

– Макс тебе о ней не рассказывал? – спрашивает Аня.

– А должен был?

Вообще-то, рассказывал. Но мне интересно, что расскажет Аня.

– Ну как же, первая любовь. Такая сильная, что он чуть из окна не вышел, когда она уехала.

– Что?

Я понятия не имела, что у моего мужа когда-то были суицидальные мысли. И такие сильные чувства…

– Она невероятная красавица, – продолжает Аня. – Я от зависти умирала. Фигура – отпад. Длинные темные волосы. Черные глаза. Губы, как у Анджелины Джоли.

– Они же, вроде, недолго встречались, – вставляю я.

– Ага, – кивает Катя.

– Ничего себе, недолго! – возмущается Аня. – Они, конечно, сто раз расставались. И сто раз сходились снова. Скандалы, битье посуды… Страсть была нереальная. Через год после института решили пожениться. А она сбежала с другим.

Я молчу. Версия Ани, действительно, отличается от того, что мне рассказывал Максим…

– Он долго не мог в себя прийти. Сначала вообще девушек избегал. Потом, наоборот, пустился во все тяжкие. А потом появилась ты.

– Таким счастливым, как с тобой, я его никогда не видела, – вставляет Катя.

А Аня смотрит на меня и выдает:

– Слушай, а ты ведь на нее похожа. На Диану. Ну, то есть… тот же типаж.

Да, я тоже брюнетка. И когда мы познакомились, у меня были длинные волосы. Сейчас, правда, я их обрезала.

Но…

Я что, замена?

Копия той, кого Максим так сильно любил?

Глава 4

Максим

– Котенок, ты чего? Устала?

Мы едем домой.

Я вижу, что Вероничка какая-то смурная. Сидит на переднем сиденье, съежившись и нахохлившись, как замерзший воробушек.

И вдруг задает сакраментальный женский вопрос:

– Ты меня любишь?

Блин. Началось.

Я что, где-то накосячил?

– Конечно, люблю. Как будто ты не знаешь!

– Не знаю. Я совсем тебя не знаю…

Ну точно. Классический случай. Разговоры о чувствах, философские вопросы… Я, как любой мужик, с трудом переношу подобные беседы.

Все же нормально было! И вот, пожалуйста. До дома часа полтора ехать…

Ладно. Поговорим.

Вообще, мою жену редко переклинивает. Она у меня умница. Абсолютно адекватная.  Обычно. Но и у нее бывает…

Надо быть терпеливым. Тем более, сейчас. Может, она уже беременна? Отсюда и необъяснимые перепады настроения. Да наверняка!

Следующий вопрос убеждает меня, что с моей Вероничкой что-то не так.

– Если я перекрашусь в блондинку, ты перестанешь меня любить?

– Да хоть в зеленый красся. Можешь, кстати, налысо побриться, если жаждешь кардинальных перемен. И все равно останешься самой красивой и самой любимой.

Ника молчит. Даже не улыбается. А потом вдруг выпаливает:

– Ты не говорил мне, что собирался жениться на Диане.

Черт.

Откуда это вылезло?

Анька наплела. Ну да, больше некому.  Ей же всегда неймется… Коза болтливая!

– Это было помутнение рассудка, – спокойно отвечаю я. – Если бы тот брак состоялся, я стал бы самым несчастным человеком на свете.

– Почему?

– Потому что я тогда был молодым дебилом. Которым управлял тестостерон.

– А не чувства?

– Да какие в жопу чувства! Это было что-то вроде детской ветрянки. Которой нужно было переболеть.

– Долго же длилась твоя ветрянка…

– Да все никак не мог вылечиться. Прилипчивая оказалась, зараза.

Ника молчит.

А я понимаю, что молчать не должен. Нужно что-то говорить. Убеждать ее. Но я не знаю, какие слова ее убедят. А какие могут случайно ранить.

Диана…

Да я давно ее забыл! И вспоминать не хочу. Ни ее, ни тот безумный период. Когда меня мотало на эмоциональных качелях, а я думал, что это и есть любовь.

Это была болезнь. А Диана была той еще истеричкой.

Какое счастье, что она тогда свалила!

– Аня сказала, что ты чуть с собой не покончил, когда она уехала.

– Что?! Полная хрень. Не было такого. Это Анька тогда вбила себе в голову, что мне плохо и меня надо спасать.

– А тебе не было плохо?

– Ну да, я пострадал какое-то время. А потом как будто проснулся. И понял, что жизнь прекрасна – без нее. У тебя же тоже была первая любовь?

Я пытаюсь перевести разговор.

– Была.

– Виталик со старшего курса, – вспоминаю я.

Ника мне когда-то рассказывала. У нас с ней был откровенный разговор о бывших.

– Ой, не напоминай! Я тогда такая дурочка была!

– Вот! Все мы были дурачками в двадцать лет. Но, к счастью, с тех пор поумнели. Я же не обижаюсь на тебя за Виталика. Или надо?