Алан. Скажи, что ты моя 2 - Иман Кальби

Я перестал витать в облаках в тот момент, когда произнес эти три гребанных слова «она любит меня» вслух. Перед Эльдаром… В один момент моя картина мира рассыпалась на мелкие осколки, вернув в самое наше с ней начало – Чехия, бой, октагон, Барин, сидящая рядом высокомерная красотка с плохой репутацией… С чего я взял вообще, что она ангел? Как она заставила меня в это поверить? Она ведь соблазняла, провоцировала, заставляла съезжать с катушек. И не только меня… Сколько мужиков сворачивали шеи, когда она шла мимо по жизни, сколько отчаянных фанатов из веба искало с ней встречи и сходило с ума от желания? И это только то, о чем я случайно узнал, о чем догадывался… Этот ее торгаш с Горбушки, Кесарь, Давид…

Сейчас я вспоминаю Давида и жалею, что все так произошло… Что я не поверил ему тогда… Что решил, что это он плохой, а не она вела свою хитрую партию, соблазняя его. Чего она добивалась? Ревности моей? Запасной аэродром искала? Или просто игралась – ей забавно было наблюдать, как мы бы глотки друг другу за нее перегрызли?

Его тело нашли возле брошенной и все еще заведенной машины у одного из подмосковных озер. Парень сам застрелил себя из собственного травмата… Всадил заряд в висок… Его глаза были все еще открыты, когда его паковали. Я не видел это вживую, потому что на момент обнаружения трупа как раз переживал первую, самую жуткую, волну ломки по ней… Первая неделя после ее побега далась тяжелее всего. Я видел снимок… Потом… Долго смотрел на фото друга, первого близкого мне в Москве человека, которого потерял из-за этой суки. Это ведь она виновата. Это ведь я из-за нее в одночасье перечеркнул всю его жизнь, его карьеру, его работу… Сделал так, что он не выдержал и пришиб себя… Я мудак… Мне нет прощения… Его смерть теперь всегда будет нависать надо мной неискупимой виной . А она… Может, и прав был Эльдар? Может быть, от генетики действительно никуда не уйдешь? Может, это карма такая у ее семьи, причинять людям зло? Сирена… Сирена… Вот кем она была. Бэлла была настоящей сиреной, прельщающей мужчин наивным и невинным видом, а в итоге обрекающей их на верную смерть… Потому что погиб ведь не только Давид. Я тоже был мертвецом…

У меня долго получалось не думать обо всем этом… На какое-то время действительно смог отключить голову, канализировав поток мыслей… Но в последнее время они вновь и вновь вели меня к той самой точке отсчета, словно бы это была ленточная петля, песня на репите, которую не выключишь, как в фильме ужасов… Я помню эти кадры, как вчера… До мельчайших подробностей. До самых неважных деталей. Как на замедленной съемке.

ЗАГС. Полдень. Жарко. Я не смотрю на Милену, разодетую в нелепое белое коктейльное платье, не слышу пресных поздравлений ее родственников. Своих я даже не удосужился позвать на этот фарс. Все мои глаза в телефоне… Я предвкушаю, как сейчас выйду отсюда, пошлю их всех на фиг, сказав, что свой долг я исполнил и чтоб в ближайшие две недели забыли о моем существовании, а сам рвану к ней – забрать малютку и в аэропорт. Навстречу морю и нашей любви… А потом телефон начинает выдавать какую-то странную ее активность. Я, конечно же, после последнего инцидента с ее пропажей с радаров поставил на айфон Бэллы программу слежения и теперь видел ее геолокацию. Сначала телефон сообщил о том, что она покинула радиус дома, а потом… Потом я в режиме реального времени смотрел и не верил своим глазам. Моя девочка зачем-то едет в аэропорт… Может быть, она знает, что мы едем отдыхать? Но как? Может быть, срочные дела дома? Не выдержал. Поспешно распрощался со всеми и рванул за ней следом. Не верил, когда в окне зоны посадки увидел ее удаляющуюся фигуру с каким-то хмырем, держащим ее за плечи, словно она могла упасть… Я отчаянно звал ее назад, вопреки увещеваниям службы безопасности, я надеялся, что она хотя бы почувствует, обернется, обратит на меня внимание… Ничего… Пустота… Ее сердце осталось глухо к моей мольбе. А мое… Мое рассыпалось на осколки вместе с тем проклятым стеклом…

Помню, как пришел в себя спустя два месяца… Да, именно два месяца понадобилось мне, чтобы принять факт того, что Бэллы больше нет в моей жизни. Несмотря на то, что было непросто отследить, кто этот хмырь, что был с ней, мне удалось это сделать через людей Эльдара. Посольство Франции ушло в молчанку, ссылаясь на свои ориентировки безопасности, мол, они не выдают данных о своих сотрудниках. Арендодательница тоже не знала ровным счетом ничего – она годами сдавала квартиру через фонд жилья для дипломатов и лично даже не взаимодействовала со своими жильцами. Тогда я тупо стал требовать записи со всех возможных городских камер наблюдения… Какие-то концы удалось отыскать через Интерпол. У них есть база на всех граждан Евросоюза, но и там следы уходили в никуда… Ответ пришел от Снежаны. Она сама позвонила мне. Аккурат через два месяца после случившегося.

– Не ищи их, Алан, – сказала тихо, – хватит этой боли… И тебе, и ей… Она не твоя женщина, а ты не ее мужчина, раз выбрал не ее. Отпусти… Живи со своим выбором…

– Я не могу ее отпустить… Я люблю ее… – только лишь смог тогда простонать я в ответ. Но внутри клокотал другой ответ. Знала бы она, почему я сделал этот проклятый выбор… Знала бы она всё… Но я не мог ей этого сказать. Потому что взял на себя ответственность сохранить эту тайну. Потому что какой бы Снежана ни была подругой, я не мог рассказать ей то, что знал сам. Это было бы предательством… И даже не Бэллы. Матери ее, которая лишилась обеих дочек из-за грехов мужа…

– Она сделала свой выбор, Алан. Если и правда любишь, то примешь его… Только потому, что любишь, ты должен дать ей возможность уйти.

– Как долго будет больно? – спросил я после долгой паузы, чувствуя, как в легких словно бы осколки стекла вместо воздуха…

– Долго… – тихо ответила она, все это время терпеливо держа трубку и будто бы слушая мою ментальную боль.

И мне почему-то казалось, что она действительно ее слышит…

На первый день третьего месяца я вылез из берлоги. Побрился. Помылся. Привел себя в порядок. Поехал к жене, которая уже перестала