Мама для двойняшек босса - Николь Келлер

головой уходим в работу. Да так, что до обеда не произносим и звука, каждый занимаясь своим делом.

– Говорят, Пал Палыч уходит и продает компанию. Вроде сделка должна состояться на днях, – огорошивает за обедом Лена.

– Да ладно?! Он же без работы жизни не смыслит!

– Да, я тоже слышала об этом, – подхватывает Рита. – Говорят, у него большие проблемы со здоровьем.

– Ого, не знала. Очень жаль. Теперь вот привыкать к новому руководству.

Новость от девчонок расстроила меня еще больше. Я не знаю, кто придет на смену Пал Палычу, с которым мы работаем сто лет и давно понимаем друг друга без слов. Кто знает, каким будет новый босс, и не начнет ли он зачистку кадров сразу после вступления в должность?

У Риты пиликает телефон, она смахивает сообщение пальцем и довольно улыбается. Что-то быстро строчит в ответ и поднимает на меня умоляющие глаза:

– Радочка, можно я сегодня на пару часиков пораньше уйду? Ну, пожалуйста? Очень надо!

– Если отчет по потраченным средствам на рекламу успеешь отправить Быкову, то иди. Только давай в этот раз без косяков, сама знаешь, какой он щепетильный клиент.

– Все будет в лучшем виде, вот увидишь! Обещаю! Спасибо тебе большое, дорогая!

Рада действительно делает отчет так, что не придраться, и я со спокойной душой отпускаю ее.

– Только, пожалуйста, постарайся не попасться на глаза Пал Палычу или его секретарше. Не хочу оправдываться.

– Конечно, дорогая! Я проскочу тихо, как мышь! Все, целую, я убежала.

Провожаю взглядом подругу и немного ей завидую. Мне так отчаянно хочется быть такой же беззаботной, а не думать постоянно, наступит ли в этом месяце беременность, подходящие ли сегодня дни для зачатия и была ли у меня вообще овуляция в этом месяце. Платон так сильно хочет общего ребенка, что эта идея больше напоминает паранойю.

Да, Платон – не родной отец Олюшки. Ее я родила, когда мне было восемнадцать, от парня, о котором я знала только имя. Это мой самый безбашенный поступок в жизни, но я ни о чем не жалею. Этот незнакомец подарил мне счастье быть матерью. И я его мысленно буду благодарить за это всю жизнь.

Мои воспоминания прерывает звонок мобильного. Не отводя взгляда от экрана, смахиваю и принимаю вызов.

– Алло!

– Рада Алексеевна, здравствуйте. Вас беспокоит Ирина Степановна, воспитатель Оли.

Сердце пропускает удар. Неужели что-то случилось с моей Кнопочкой?!

– Я узнала вас, здравствуйте. Все в порядке?

– И да, и нет. Вы не могли бы подъехать сегодня пораньше, чтобы мы могли поговорить?

Кидаю взгляд на настенные часы и прикидываю, через сколько я могу быть в садике. В принципе, все запланированное на сегодня я сделала, так что спокойно можно минут на сорок уйти пораньше.

– Да, конечно, я прямо сейчас к вам выезжаю.

– Спасибо. Жду вас.

– Что-то случилось? – из-за монитора выглядывает встревоженная Лена.

– Сама пока не знаю. Звонила воспитательница из садика, просила пораньше приехать…Лен, прикроешь меня, если что? Мне уже бежать надо.

– Конечно, без вопросов! Езжай и ни о чем не думай!

– Спасибо, Лен. До завтра!

– Беги, давай! И удачи!

В садик я едва ли не влетаю. Тут же выцепляю взглядом фигуру Ирины Степановны. Она тоже замечает меня, кивает и подходит, что-то шепнув нянечке.

– Здравствуйте еще раз. Давайте пройдем сюда, – указывает рукой, – чтобы детки нас не отвлекали. Рада Алексеевна, скажите, пожалуйста, у вас в семье все в порядке?

Неожиданный вопрос воспитательницы застает меня врасплох. Неужели Кнопка проболталась о наших частых в последнее время ссорах с Платоном? Раньше за ней такого не водилось…

– Да, все в порядке, – растерянно улыбаюсь, судорожно придумывая в голове какую-нибудь достоверную отговорку. – А что?

– Дело в том, что Оля последние дни ходит вся в синяках, – укоризненно смотрит на меня.

О Боже! Она что, сейчас совсем непрозрачно намекает на то, что в нашей семье царит рукоприкладство?!

– Это не то, что вы подумали, – жестко чеканю. – Мы не бьем Олю. Да у нас даже в мыслях такого не было! Да, сегодня утром я тоже заметила, что синяков очень много, но я не знаю, откуда они взялись. Признаться честно, я хотела у вас спросить, может, кто-то из детей обижает мою дочь? Или же она упала на днях?

– Нет, ничего такого не было.

– Хорошо. Спасибо, что среагировали, Ирина Степановна. Не волнуйтесь, я записала Олю к врачу, мы обязательно обследуемся и узнаем природу этих синяков.

– Спасибо. Я также хочу сказать, что в последнюю неделю Олюшка просыпается с дневного сна очень вялая, уставшая. Не хочет играть с другими детьми, у нее вообще нет настроения. Поэтому я подумала, что, возможно, у вас нарушен режим, и не очень здоровая обстановка в семье…

А вот это уже настораживает. Я такого не замечала за дочерью. Еще раз убеждаюсь, что нужно посетить доктора как можно скорее.

– Нет, нет, все в порядке, спасибо за беспокойство. Мы обязательно во всем разберемся.

Я прощаюсь с воспитательницей, подзываю Кнопочку и мы вместе, держась за руки, идем домой.

– Как дела в садике? – осторожно интересуюсь, глядя на доченьку. Я не могу сказать, что сейчас она выглядит подавленной и вялой. Обычный ребенок. Улыбается, как и всегда. Только вот тревога все равно ядом расползается в груди.

– Все хорошо. Миша опять меня дергал за хвостик, а у Леры новая кукла. А еще я спать хочу.

– Тогда будешь ложиться пораньше вечером, хорошо? Сегодня почитаем сказку и сразу в кроватку, мультик смотреть не будем, договорились?

– Ну, маааам! Я хочу смотреть мультик про феечек! Это все Сева виноват: он балуется и не дает мне спать!

Вот и отгадка. Аж от сердца отлегло. Нет никаких проблем у моей малышки. Во всем виноваты внешние факторы. Но для собственного спокойствия завтра мы обязательно сдадим расширенные анализы и посетим врача, я уже записала Кнопку в клинику.

Но все мысли о здоровье Кнопки отходят на второй план, когда мы входим в квартиру, и я вижу…Риту, выходящей из нашей с Платоном спальни. В одном шелковом халатике, накинутом на голое тело. Моем халатике. А за ней появляется Платон в одних трусах и озадаченно хмурится, бесстыже глядя мне в глаза.

Только что я потеряла мужа. И лучшую подругу.

Глава 3

Рада

Я тут же прикрываю глаза Кнопке подрагивающей ладонью. Не дай Бог, еще начнет задавать вопросы, почему дядя Платон в нашей спальне с чужой тетей. Оля может. Она у меня девочка очень смышленая.

– Олюшка, иди солнышко,