Договорная жена - Екатерина Ромеро

Ознакомительный фрагмент

Я слышу лишь глухие всхлипы матери, и мне становится очень жалко ее в этот момент. На глаза наворачиваются слезы. Мне больно за нее. Очень больно.

– Иди, и чтобы я не видел тебя сегодня. Все решено. Мы руки пожали.

Я замираю и даже не дышу за дверью, чтобы проходящий мимо отец не увидел меня. Когда он вышел на улицу, я подбежала к маме и сильно обняла ее. Щекой прижалась к груди. Руками за спину обхватила. В свои четырнадцать я была высокой, ростом почти как она.

– Мамочка!

По моему лицу текли слезы. Я очень испугалась тех мужчин. Волновалась за брата. Но больше всех я испугалась самого дьявола Ахмадова, и все еще не верила, что отец заключил с ним этот жуткий договор.

Мама крепко обняла меня в ответ, вытирая мои слезы и убирая волосы с лица. Когда я подняла голову, то увидела отчетливую красную отметину на ее щеке, словно ее кожа горела огнем.

– Отец ударил тебя?

– Нет, доченька. Конечно, нет. Как можно такое говорить? У нас хороший отец. Он любит нас. Очень любит.

Мама говорила это сдавленно, и явно через силу. Она улыбалась мне, пряча лицо, но я уже успела увидеть след этой любви отца на ее щеке. Это была пощечина. Отец ударил ее. Впервые, и кажется, сильно.

Слезы сильнее полились из глаз. Я была растеряна и напугана.

– Что теперь будет? Алмаза накажут?

– Нет, доченька. Отец простит его. Ты же знаешь, он отходчивый и любит Алмаза сильно. Как и всех своих детей.

Я сглотнула. Был еще один вопрос, который меня сильно беспокоил.

– А что теперь будет со мной, мама? Я…слышала этот разговор. Все слышала.

Посмотрела матери в глаза, но та отвернулась. Прикрыла рот рукой. Стало страшно. Подбежала к ней снова, стала напротив и обхватила ее руками, вдыхая такой родной запах. Не выдержала. Горький всхлип вырвался из горла.

– Не отдавайте меня тому мужчине, что приходил! Пожалуйста. Я все буду делать. Готовить, стирать, прилежно учиться. Я за братьями буду убирать, и даже делать за них домашнее задание, только прошу, не отдавайте меня ему, мамочка!

Чувствую, как быстро бьется мамино сердце. Она сильно прижимает меня к себе, и гладит по голове.

– Не бойся, моя маленькая Малика. Никто тебя не заберет. Я тебя никому не отдам. Забудь об этом. Не думай.

Мы стояли с мамой на кухне, и она еще несколько минут крепко меня обнимала. Ее слова немного успокоили меня, и я перестала всхлипывать, однако, когда подняла голову,  увидела слезы в таких родных карих глазах.

Это был первый раз, когда я видела слезы матери, и она их не скрывала.

Глава 2

В тот день я больше так и не смогла уснуть. Ворочалась в постели до самого утра, снова и снова прокручивая слова отца в голове. Родители были всем для меня, я бы умерла за них и доверяла им всецело, но только все равно боялась, что они отдадут меня тому огромному мужчине, Вахиду Ахмадову, который был в нашем доме ночью.

Тогда на кухне я долго просила маму поговорить с отцом, но в конечном итоге она заверила меня, что я просто что-то не так поняла, и конечно, никто за мной не приедет. Никто не заберет, и насильно замуж не выдаст.

Мама отругала меня за то, что я подслушивала, и назвала глупой мышкой, которая как обычно, сует нос не в свое дело.

Эти слова немного успокоили меня. Возможно, я и правда все не так поняла. Отец, конечно же, не даст меня в обиду. Он ведь любит меня. Любит, не так ли?

После того случая еще примерно месяц я плохо спала. Мне казалось, что в своих снах я видела черного дьявола, который приходил ко мне в облике того огромного мужчины.

В такие ночи я резко вскакивала на кровати, чувствуя, как быстро бьется мое сердце.

Хоть мама и пообещала, что никто меня не заберет, какая-то доля сомнения все еще тлела во мне, и это не проходило.

Я лишь всеми силами надеялась, что когда вырасту, к тому моменту Ахмадов уже сто раз как жениться, и просто забудет о долге моей семьи перед ним.

Как все мои одноклассницы, я тоже хотела когда-то выйти замуж, но только по любви. О чем еще может тайно мечтать девочка в четырнадцать лет? Конечно, о красивом нежном принце из сказки, но уж точно не о каком-то опасном бандите с пистолетом в руке.

И я мечтала, также, как и мои русские подружки, вот только моя жизнь существенно отличалась от их. Им не нужно было стыдиться за то, что родились они девочками. Им не требовалось спрашивать разрешения у отца, когда они собирались просто выйти на улицу погулять, а мне это было необходимо. Папа контролировал меня, и после того случая с Алмазом этот контроль стал еще более серьезным.

Я всеми силами надеялась на то, что после того позора мой брат Алмаз будет наказан, однако даже этот проступок сошел ему с рук. Отец слишком сильно любил сына, и не смел наказать его, а мне….рыдать хотелось от такой несправедливости.

Конечно, я была маленькой, но не была дурой. Я прекрасно понимала, что мама меня тогда на кухне просто успокоить хотела, и договор с Ахмадовым был все еще в силе. Отец не отменил его ни спустя день, ни спустя месяц. Он не отдал за меня ни копейки тому опасному мужчине, и это больно ранило меня. Очень больно.

Я совсем не видела в этом всем своей вины. Почему я должна нести за Алмаза наказание? Потому что менее ценна для отца? Потому что меня не жалко, ведь я девочка…Ответов, конечно, у меня не было.

Сколько раз после того я не пыталась заговорить об этом с мамой, но она всегда быстро меняла тему. Говорить о договоре было запрещено, что только растило во мне бунтарство и излишнюю тревогу.

С той поры в моей жизни была только учеба, работа по дому и решение отца, которому как ни старалась, я не могла перечить. Но во мне все равно все время тлела надежда. Я хотела верить, что никто меня не заберет. Родители защитят меня. Они любят меня и не дадут в обиду.

Я так считала, я так хотела думать и успокаивала себя, когда в очередной раз во сне видела