Нарушая тишину - Юлия Валериевна Рябинина

сползает, когда вижу, как лицо сестры превращается в маску.

— Непременно, — сухо отвечает, встает резко, даже ни к чему не притронувшись. — Что-то аппетит пропал. Я пойду, — кривится.

Черт! Ну что она так реагирует? Папа же не со зла!

— Даш, — зову ее.

— Отвали! — сердито кидает и выходит из комнаты.

— Это я ее обидел? — в голосе отца звучит тревога.

— Пап, ну ты же знаешь, как она болезненно реагирует, когда заходит разговор на подобные темы, — я аккуратно высвобождаюсь из-под его руки, встаю. — Но ты не переживай, все дело в Дашке. Я сейчас приду, — посылаю папе ободряющую улыбку и выхожу вслед за сестрой.

Запах табачного дыма сразу же подсказывает, где она. Иду на кухню.

— Даш, ну что не так? — я сажусь на стул, смотрю на сестру.

— Отвали, — грубо требует она, выпуская изо рта колечки дыма.

— Ты мне завидуешь? — решаю подойти к Даше с другого бока.

— Что? Завидую? Тебе? — искренне удивляется она.

— Ну да. Я красивая, умная, талантливая. И работаю. И учусь. А ты только работаешь, и то не пойми где. Теперь понятно, да, почему ты такая нервная и злая.

И тут же жалею о сказанном. Глаза у Дашки округляются, как у кошки.

— С чего взяла? Это все муть!

— Ну не знаю, — теряюсь я, — ты так странно ведешь себя.

— Я веду себя так, как мне нравится, если ты еще не поняла, — сестра тушит бычок, кидает в открытое окно. — И мне откровенно плевать, куда и кем ты устроилась. Абсолютно, — ее тень нависает надо мной. — Ясно? — сдерживая ярость, шипит сквозь зубы.

— Дашка, — я пытаюсь схватить сестру за руку, но она, круто развернувшись, уходит, — у меня и в мыслях не было обидеть тебя! Не злись, а? Ну прости! — кидаюсь за ней, но успеваю только «поцеловать» закрывающуюся входную дверь.

— Черт!

Зачем я это все затеяла? Хотела вывести сестру на разговор, а получилось, что выгнала из квартиры.

— Майя! — зовет папа, и я, приклеивая к губам улыбку, заглядываю в зал.

— Да, папуль? — стараюсь, чтобы голос звучал ласково.

— Это Даша ушла? — озабоченно интересуется. Вид у него такой печальный, что сердце в комок сжимается.

— Ага, ей кто-то позвонил. И она ушла, — вру отцу: не хочу, чтобы он расстраивался сильно.

— Она в порядке? — уточняет.

— А что ей, пап? С нее все как с гуся вода, — пытаюсь шутить и замечаю, что отец успокаивается. У меня отлегает. — Ты отдыхай, не обращай на Дашку внимания.

Папа улыбается вымученной улыбкой, и я понимаю почему. Наша Даша в свое время потрепала родителям нервы. Если бы не ее безумная выходка, мама была бы жива, а папа не стал бы инвалидом. Сказать, что я винила ее? Да, винила.

Первый год был для нас всех очень тяжелым. Даша ушла в жестокую депрессию. Папа не сломался лишь только потому, что я была одинока, напугана, подавлена. И ненавидела сестру так, что в какой-то момент поймала себя на мысли, что желаю ей смерти. Что не она должна жить, а мама. Мама для меня была источником света и жизни. Как и мы для нее.

От волнительных воспоминаний дыхание сбивается и изо рта вырывается прерывистое дыхание. Глаза наполняются слезами. Дашка. Бедная моя Дашка! Я даже не знаю, как она смогла меня простить.

Отлепляюсь от стены и бросаюсь к окну в кухне. Из него можно просмотреть двор. Прилипнув к стеклу, вглядываюсь в темноту. От напряжения ломит глаза. Но я не могу оторвать взгляда. Если я сейчас не увижу Дашку, то места себе не найду. И когда в темноте появляется красный огонек, немного успокаиваюсь.

Отталкиваюсь от стекла, ухожу в комнату. Знаю, что Дашка видит меня. Я чувствую. И она чувствует тоже. Тревога забирается в сердце, но объяснить ее природу пока не могу. Не понимаю.

Перед тем, как лечь спать, проверяю папу.

— Ты не спишь еще?

— Да что-то не спится, принцесса. Сейчас сериал досмотрю и лягу. А ты не жди меня, ложись отдыхать. Тебе ведь завтра на работу.

— Угу, — киваю. — До завтра.

Закрываю дверь в комнату и с тоской смотрю на входную. Дашку ждать бесполезно, она если и придет домой, то только под утро. Поджимаю с досадой губы. Жаль, что я не могу ничего сделать. Даша отдалилась от меня. Выстроила Великую Китайскую стену, и всему виной я.

В памяти всплывает наш скандал накануне.

Глава 4

Смотрю на сестру в упор и не понимаю, почему она старше меня на несколько минут (мы с ней близняшки), а ведет себя словно подросток. Никакой ответственности.

Стоит передо мной в обтягивающих длинные ноги черных кожаных штанах, косухе, надетой на майку без лифчика, плечом в косяк упирается. Разнузданная. Бесстыдная. Короткие волосы назад зачесала. Глаза жирными черными стрелками подвела. Губы красной помадой накрасила. Жвачку жует. Собралась куда-то, видимо? Одни взрослые мужики у нее в голове.

— Даш, ну ты же обещала, что папе сегодня лекарства купишь! — сглатывая тугой комок, застрявший в горле, плаксиво напоминаю.

— Ну и? — кидает на меня ленивый взгляд, подёрнутый томной поволокой.

— А если ему станет плохо?

— Ну и?

Сестра отлепляется от косяка и, отталкивая меня, идет в сторону кухни. За ней тянется шлейф приторно-сладких духов. Фу, аж противно. Неужели они ей нравятся?

— Даш! — догоняю ее, хватаю за руку.

Сестра резко поворачивается ко мне, вырывается.

— Не делай больше так. Поняла?! — угрожающе шипит.

Я непонимающе хлопаю глазами.

— Даш, что с тобой? — задаю вопрос, но вместо ответа сестра просто поворачивается ко мне спиной и продолжает свой путь.

Я же остаюсь на месте, со свистом втягивая воздух. Думаю над тем, что же делать. Мне зарплату дадут только в конце недели, а до нее еще целых два дня. И что теперь будет?

Поворачиваю в коридор и подхожу