Парень на 8 марта (СИ) - Смирновская Маргарита

Вот я и думаю, может, моя судьба такая же, как и у тёти? Может, одиночество каким-то образом передается по наследству?

— Идите без меня…

Боже! Я это сказала!

— Постой, но как же так? — Марина, видимо, не поверила своим ушам. — Таня, ты заболела?

Вот сейчас я сильно пожалела, что врать патологически не умею.

— Нет. Я в порядке. Просто…

— Просто ты решила подставить нас с Ленкой перед всеми друзьями, — и вот она снова строит из себя жертву. — Я так старалась найти тебе парня, чтобы мы всей компанией сидели, и ты не чувствовала себя изгоем. А теперь ты меня так благодаришь? Что я скажу ему? Как мы с Леной будем выглядеть? Это же Савушкин!

Ах да, Савушкин! Крутой парень. С Мариной встречался уже трижды. И каждый раз по четыре дня. Савушкин был нашим одноклассником и сыном директора гимназии, и только поэтому он закончил школу с золотой медалью, а не из-за знаний. Он был туп, как бревно, и постоянно ржал, словно кубанский конь. Что уж ему пообещала за 8 марта Марина, оставалось только догадываться.

Слава с первого класса меня ненавидел только за то, что я — отличница. Но я к нему ведь не лезла, хотя знала, что он все контрольные сдавал на твёрдые колы. Но каким-то чудесным образом они к утру следующего дня превращались в пятёрки.

Я не трогала его, зато он доставал меня. Лишь к восьмому классу меня от него спасла Марина. А вот сейчас решила, наоборот, швырнуть меня в его объятия.

Не надо мне такого счастья. Естественно, подруги уверяли меня, что он изменился, учится на юриста, мол, такой весь умный… Но я услышала его смех, не надо врать! С таким жеребцовым гоготом умные не веселятся.

— Он будет ржать без меня, — заверила я, заикаясь.

— Что?! Ты ее слышала? Нет, ну, я сдаюсь, — Марина, видимо, передала трубку Лене, так как после я услышала голос Лаврентьевой:

— Дорогая, быстрым топотом ко мне марш! А не придёшь, я сама за тобой приеду! Так что быстро, быстро! И, теряя тапки, бегом, как от больной собаки…

С Леной разговор оказался кратким. Она не стала слушать ничьих возражений и отключилась.

Но я сдаваться не собиралась. Решив для себя, что последнее слово осталось за мной, я продолжила облагораживать свою комнату, прикрепляя к занавескам бабочки с крылышками на пружинках. Эти украшения я помню с раннего детства. Но, несмотря на возраст, заколки для занавесок так и остались блестящими, будто купленными вчера.

Через некоторое время заглянула мама. Естественно, я поклялась, что извинилась перед Лаврентьевой, и она в курсе, что я сегодня останусь дома.

Если бы…

Глава 3

Может ли жизнь быть счастливой? Возможно, может, но не у меня. А ведь я так хотела хоть раз в жизни сделать то, чего хочу…

Всё испортили девочки. Они сами явились ко мне домой со своими подарками.

Марина вошла в комнату благоухая «Сальвадором Дали». Её оранжевое платье только подчеркивало её яркость и эксцентричность. Она олицетворяла собой праздник. Её образ словно кричал, что она — символ женского дня.

Даже Лена выглядела хорошенькой. Она настолько умела подбирать вещи, что смотрелась потрясно, современно и молодёжно, несмотря на свою полноту.

Я снова почувствовала себя молью, которую давно пора прибить тапком, чтобы не мучилась.

— Танечка, что это все значит? — начала меня отчитывать мама, войдя следом за подругами. — Как ты себя ведёшь? Разве я так тебя учила? Бедные девочки так старались, даже подарок тебе принесли…

— Спасибо, — взяла я послушно пакет, надеясь этим легко отделаться.

Но мама продолжила:

— Немедленно переоденься и прояви хоть толику уважения к людям, которым ты не безразлична. Тебе ещё повезло, что с такой бестолковой хоть кто-то общается и не забывает про тебя. А то будешь, как Сонечка, всю жизнь одна.

«Да я бы рада!» — хотела я закричать, но вслух тихо и отчаянно пискнула:

— Может, это моя судьба?

— Не говори глупостей! Ты меня в могилу сведешь! Я не для этого тебя растила и столько сил потратила, чтобы ты в своего отца никчемного не пошла! Сейчас же переодеться! Я проверю!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мама вышла, и только после этого подруги обрели дар речи. Они её боялись не меньше меня. И при виде её становились похожими на выпускниц Смольного института.

— Ну и тяжела она у тебя! — первой выдохнула Лена. — Как твой папа ещё не застрелился?

Я знала как. Он думал обо мне. Папа любил меня без памяти. И это он меня растил. Мама всегда была занята: школа, ученики, частные занятия. Я её не видела вообще и была счастлива этому. Но по вечерам она все контролировала, на всех собраниях и моих выступлениях была. Поэтому я ее боялась…

Заглянув в подарочный пакет, я издала стон.

— Вы посмотрите! Ей еще и не нравится! — воскликнула Марина. — Я вчера целый вечер потратила, чтобы выбрать тебе наряд! Чтобы ты не опозорилась перед Савушкиным! И, кстати, за это платье Лена заплатила из собственного кармана!

— Ну, не из моего, скажем, а из родительского

— Это твои были карманные деньги. А я свои туфли тебе отдала. Хоть бы взглянула!

Сейчас Марина играла обиженную до глубины души лучшую подругу. Но я отлично знала, что не весь вечер она выбирала мне наряд. Вечером у нее было свидание с Ромочкой-пусиком. И этот факт хорошо запечатлел инстаграм. Ромочка проживал в соседнем городе, и большим бонусом к его приятной внешности было для Марины — его близкое кровное родство с главой администрации. Впрочем, поэтому она поехала в столь непримечательную глушь, чтобы с ним ближе познакомиться.

Но, судя по сторис в инстаграме, глушь оказалась вовсе не глушь. Ромочка покатал мою подругу на дорогой тачке, сводил в ресторан, а потом они всю ночь гуляли в местном, вполне приличном клубе. Так что никаких жертв со стороны Марины в мой адрес я не нашла. Наверняка она купила первую попавшуюся ей на глаза современную модель, которая подошла бы мне по размеру.

— Померь, померь! Почувствуй себя красавицей! — подталкивала меня Лена.

Несмотря на ее позитивный голос, я ощутила в их словах издевку. Ну, какое платье может исправить это уродское лицо?! Это словно мартышку нарядить в «Версаче»…

Вот они придумали себе какое развлечение! Чтобы показать всем, что меня ни одно на свете платье не спасет! И этот Савушкин весь вечер будет издавать свой конский смех, а искать безлюдное место… Хороша же перспектива моего чудесного 8 марта!

— Нет… нет… — попятилась я от подруг. — Мне не нужны наряды…

— А кто на выходных плакался, что у него нет ни парня, ни платья и краситься он не умеет, потому что рожу с задом можно перепутать?! — наехала на меня Лена.

— Мы тут для нее из носа в кровь старались создать лучшее 8 марта! И парня ей, и платье, и вон внешность хотели подправить… — заныла Марина. — А она нами брезгует! Она!

Ну, конечно, кто же я такая, чтобы отказываться от них?! Да и плакалась я по пьяни. Перепила и начала себя жалеть перед ними… Кто слушает чей-то пьяный вздор?! Маринка тоже часто хнычет, что всем только секс от нее нужен, а у нее есть и душа… Мы же не ищем ей парня, который оценил бы ее душу?..

— Я не хочу… Я ничего не хочу…

Наверное, это была моя последняя попытка, потому что после этого, как раз Лена схватила меня и стала переодевать. Марина достала вещи из подарочного пакета, а я уже послушно выполняла все, чего они от меня хотели.

Ленка смеялась, наряжая меня, словно куклу, будто я не слышу ее слов:

— Сисек у тебя нет, потому и парни не липнут. Тело надо наедать!

— Ну, если только пару килограмчиков, — заметила Марина с перекосившимся от зависти лицом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Какие пару килограмчиков? Пару десятков! Сколько в ней? Сорок? — Ленка меня легко подняла от пола. — Скорее всего, тридцать пять! Два десятка ей надо набрать!

Но ничего я набирать не хотела. Как бывшую гимнастку, меня мой вес устраивал. Точнее он мне не мешал. Я к нему привыкла. И во мне было сорок пять килограмм, а не тридцать…