Кимберли Рэнделл - Золушка-грешница

— Послушай, детка, так ты и есть та самая Фантазия, да? — От размышлений Фрэнки оторвал голос Тарзана. Она повернулась к нему.

— Именно я, и только я. — Иначе она не появилась бы в переполненном зале в умопомрачительной грации и поясе с подвязками, который не постеснялась бы надеть и звезда стриптиза из Лас-Вегаса. Правда, в последний момент Фрэнки все же накинула на себя кожаное пальто до колен.

Она ощутила, как рука Тарзана скользнула с ее талии ниже, на ягодицу. Фрэнки уже была готова продемонстрировать один из приемов защиты, которым обучили ее братья, как вдруг у нее за спиной раздался знакомый голос:

— Привет, Морт.

Фрэнки обернулась и увидела, как Марк положил свою сильную руку на плечо Тарзана.

— Я рад, что ты сможешь развлечься с Шейлой, — промолвил Марк.

— С Шейлой? С моей Шейлой? — забеспокоился толстяк. Марк кивнул, и рука Тарзана упала вниз. — Но она же собиралась уехать из города на уик-энд! — Он завертел головой, оглядывая толпу. — Где же она?

— Прямо у тебя за спиной, — прозвучал резкий женский голос совсем рядом. Головы собравшихся повернулись к разъяренной Клеопатре.

— Так, значит, ты жить без меня не можешь, да? Останешься дома и весь Валентинов день проведешь в одиночестве, да? Так по мне скучаешь, что сердцу больно, да? Вот когда я уйду, Мортимер Уиндберн Карлайл, тогда ты поймешь, что такое «сердцу больно». Это я тебе обещаю! — Она схватила мужчину за ухо и принялась выкручивать его. — Не зря я целый год ходила на занятия по…

— Она к тому же и его шеф, — объяснил Марк сестре.

— Этому хаму повезло, точнее, ты спас его, потому что я как раз собиралась… м-м-м… — Фрэнки встретилась глазами с Марком и только сейчас вспомнила, что намеревалась быть элегантной и сексуальной моделью, — закричать. Да-да, я хотела позвать на помощь, — договорила она, стараясь изменить голос.

— А тут я появился, и ты не смогла продемонстрировать тот самый удар, который свалил меня когда-то с ног.

— Я тут ни при чем. Ты щекотал меня, мне хотелось писать и… — Фрэнки осеклась, осознав, какие слова только что сорвались с ее уст. — Как ты меня узнал? — Она осуждающе посмотрела на брата. — Это тебе Лайза рассказала, да?

— Ты забыла, что мы выросли в одном доме, мылись в одной ванне и ели за одним столом. Мы же с тобой одна плоть и кровь, Фрэнки. Мы брат и сестра. Я тебя узнаю в любом виде. — Он усмехнулся. — Если не считать того, что ты надела пальто, которое я подарил тебе на день рождения. — Его взгляд скользнул по ее фигуре, начиная от распущенных светлых волос и заканчивая туфлями на высоких каблуках. Внезапно насмешливое выражение на лице Марка сменилось озабоченностью. — Так это Лайза посоветовала тебе в это одеться? Я должен был знать.

— Лайза просто привела меня в «Ноти найтиз», вот и все, что я могу тебе сказать. И пожалуйста — пожалуйста, — не задавай больше никаких вопросов. Только скажи, что не узнал бы меня без пальто, и уходи, ладно?

Марк несколько мгновений задумчиво смотрел на сестру, а потом убрал прядь волос с ее полуприкрытого кружевной маской лица.

— Кстати, ты выглядишь просто шикарно. — Марк нахмурился. — Кто бы ни был этот парень, пусть обращается с тобой по-хорошему. Или мне придется провести с ним разъяснительную работу.

Марк занимал руководящую должность в одном из крупнейших рекламных агентств Хьюстона, был на хорошем счету и не стеснялся признаться в этом. Он повернулся, и его взор остановился на рыжеволосой головке Лайзы, которая, общаясь с гостями, демонстрировала всем желающим свое обручальное кольцо.

— Так что будь осторожна, хорошо?

— Да, последние пять лет я могла бы выигрывать все награды за осторожность, — отозвалась Фрэнки. — В умении быть осторожной я превзошла многих.

Марк ушел, и тут Фрэнки заметила, что Коннора Макбрайда нет на том месте, где он стоял всего несколько мгновений назад. Он исчез вместе с пышногрудой Мэрилин.

«О нет!» Она упустила свой единственный шанс, позволила ему уйти, не успев даже состроить глазки, да и вообще сделать все, что намеревалась. А ведь Фрэнки хотела улыбаться и флиртовать.

«Ушел!» Она растерянно оглядела лица собравшихся. Ей вдруг стало страшно, когда Тарзан, король лохматых обезьян, поймал ее взгляд и явно не правильно истолковал его. Не успела Фрэнки и глазом моргнуть, как толстяк оставил Шейлу и стал пробираться к ней — надо было срочно удирать.

Фрэнки протиснулась сквозь толпу в противоположный конец комнаты, поближе к коридору. Ей удалось разыскать относительно свободный уголок, чтобы обдумать создавшееся положение и решить, что делать дальше.

— Мне кажется, мы с вами не встречались раньше.

От низкого и такого знакомого голоса по спине Фрэнки пробежали мурашки. Она резко обернулась. Прямо у нее за спиной стоял Коннор, его высокая тень занимала почти все пространство, освещаемое ярким светом его неповторимо голубых, сияющих глаз. Фрэнки испытала невероятное облегчение. И порыв страсти. Желания. И сделала то, что должна была сделать при встрече с Коннором.

Она поцеловала его.

Многие женщины целовали Коннора Макбрайда, но таких потрясающих ощущений он не испытывал ни разу в жизни.

Ее губы были такими жадными, отчаянными, волнующими. Одно прикосновение — и он на седьмом небе! Ему захотелось получить еще один такой же поцелуй. Прошло не меньше пяти секунд, прежде чем первоначальный шок уступил место волне горячего желания, и Коннор, взяв на себя роль ведущего, обхватил Фрэнки за талию.

Хотя Фрэнки и мечтала об этих поцелуях, она еще не была готова приоткрыть свои соблазнительные губы. Впрочем, с этим Коннор смог легко справиться. Его язык настойчиво гладил, толкал, ласкал ее губы, и наконец они приоткрылись и пустили его в теплую сладость ее рта.

Господи! До чего же сладкой она была! Шампанское с клубникой и привкусом невинности.

Коннор обратил внимание на то, как неловко ее язык прикасается к его языку, как нерешительно ее руки замерли у него на груди, вместо того чтобы обвить шею. И тело ее дрожало. У Коннора было много женщин и большой опыт, чтобы он смог понять: эта не такая, как все. Она доверчива и наивна и в любовных делах новичок, несмотря на ее откровенный сексуальный наряд и смелое поведение.

Коннор решил не торопиться. Чуть отпустив ее, он стал ласково гладить языком ее губы; дрожь незнакомки постепенно унялась, она шире приоткрыла губы и прислонилась к нему. Теперь ее язык с готовностью повторял его ласки, и Коннор ощутил жар, охвативший ее тело. Ах, как она сладка! Казалось, даже воздух вокруг них напитался страстью, горячим желанием.

— Я хотел бы пригласить вас на танец, — прошептал он, когда они наконец прервали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.