Джессика Марч - Соблазн

– Я вернусь к ужину, – торопливо добавила она, – так что ты не успеешь без меня соскучиться.

– Уже затосковала по дому, Ливи-лув? – поддразнил ее Кен.

– Никогда! – яростно ответила она. – Ты мой дом, Кен, ты моя семья. Мне просто нужно… сделать кое-какие специальные покупки.

Приехав в город, она прежде всего направилась в церковь, где договорилась о встрече с отцом Мак-Брайдом.

– Как может жена знать, – спросила она его, – любит ли она мужа… во всех отношениях?

Священник казался удивленным.

– Ведь мы уже говорили об этом перед твоей свадьбой, дорогая Ливи. Или ты забыла?

– Я помню, – торопливо сказала она. – Я должна любить своего мужа, как… как Христос любит церковь, всем сердцем и душой. Однако, отец… – Она запнулась.

– Да, дитя мое? – поторопил он ее.

– Чувства, – выпалила она. – Я хочу знать про чувства, отец. Не в моей душе, а… – Она прижала руки к груди, а затем позволила им скользнуть вниз. – Там… Как я могу отдать это моему мужу?

Отец Мак-Брайд понимающе кивнул, и Ливи почувствовала облегчение, которое через миг исчезло после его слов.

– Некоторым чувствам, – сказал он, – нельзя доверять. Особенно чувству похоти. Чему ты можешь доверять, Оливия, так это церкви. Повинуйся своему супругу, давай ему утешение и поддержку, будь ему верной. Это главное в христианском браке. И это активная любовь, пойми, а не пассивная. Следуй тому, чему тебя учит церковь, и тебе все скоро станет ясно.

Однако когда она уходила с аудиенции у священника, смущение Ливи возросло еще больше, чем до этого.

Перелистав желтые страницы телефонного справочника, она условилась о встрече с доктором Эмили Саундерс. Пожалуй, ей будет легче говорить с незнакомым человеком, рассудила она.

Но когда она явилась на прием к гинекологу, приятной, пожилой женщине, то почувствовала себя косноязычной и бестолковой. Агонизируя от смущения, она пыталась объяснить, что ей больно заниматься любовью с мужем, что это не проходит у нее после того, первого раза. Она пробормотала ужасное слово фригидность – и стала ждать ответа, затаив дыхание.

Доктор Саундерс осторожно обследовала ее, делая частые остановки, чтобы заверить ее, что все у нее так, как и должно быть. Когда Ливи оделась, доктор присела рядом с ней.

– Я не могу сказать определенно, – сказала она, – но проблема может заключаться в вашем муже, а не в вас. Возможно, он слишком быстро входит в вас. Вы не просили его не спешить?

Ливи страшно смутилась, ее розовое лицо покрылось красными пятнами.

– Нет, – сказала она, – дело не в Кене. Он очень терпеливый. Это моя вина. Я виновата. – Запинаясь, она объяснила, как ее тело горело от желания, когда они только что познакомились, и как она запретила тогда себе это, в агонии самоотречения.

– Тогда вы не фригидная, Ливи, – сказала с улыбкой доктор Саундерс. – То, что вы ощущали прежде, вы сможете почувствовать снова. – Она заметила беспокойство на лице юной пациентки, ее напрягшееся тело. – Возможно, – сказала она, – ваша проблема связана со страхом. Видимо, вы боитесь забеременеть?

– Нет! Я хочу забеременеть как можно скорей. Кен тоже этого хочет, доктор Саундерс.

– А может, вы стараетесь слишком упорно, Ливи, – предположила она. – Вы можете желать беременности больше, чем сексуального удовольствия. Возможно, вам просто нужно расслабиться, и тогда природа возьмет свое.

Разочарование Ливи было очевидным.

– Ну, а вы можете что-нибудь сделать? Дать мне какое-нибудь лекарство? – спросила она, зажав свою сумочку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

Доктор Саундерс поиграла своим блокнотом для рецептов, затем отложила его в сторону.

– Вы абсолютно здоровая молодая женщина, – мягко сказала она. – Просто вы должны дать себе разрешение наслаждаться физической стороной вашего брака.

– Я хочу этого, правда хочу, – удивленно ответила Ливи. Ведь она так хотела всегда Кена…

– У меня идея, – сказала доктор Саундерс. – Прежде чем отправиться в постель, попробуйте выпить стакан-другой белого вина или, быть может, коктейля. Небольшое количество алкоголя поможет вам расслабиться… ослабить ваши запреты.

Наконец-то, подумала Ливи, вскочив со своего места, наконец-то она получила конкретный ответ на свои проблемы.

– Спасибо вам, доктор, – сказала она, – большое спасибо.

Она заплатила секретарю в приемной наличными, не желая, чтобы кто-то узнал про ее визит, и стрелой выскочила от врача, стремясь успеть на ближайший самолет до дома.

Она явилась домой вовремя, чтобы начать готовить ужин, искупаться, одеться и встретить Кена у дверей в семь часов. На кухне она выпила стакан вермута, затем еще один, пока лежала в ванне. Бутылка хорошего красного «Бордо», уже початая, стояла на обеденном столе.

– Эй, – рассмеялся Кен, когда она выбежала, чтобы встретить его, и замучила его объятиями и поцелуями, – если я буду встречать такой прием каждый раз, когда ты будешь отправляться за покупками, тогда никаких денег не жалко.

– Я не встретила ничего, что хотела купить, – пробормотала Ливи, уткнувшись в грудь мужу. – Я… я просто скучала без тебя, вот и все.

– Еще лучше.

К тому времени, когда бутылка опустела, а ужин закончился – увенчавшийся слоеным шоколадным тортом, который она начинила четвертью бутылки рома, – Ливи могла лишь шататься, когда поднялась со стула. Кен, который выпил лишь пару стаканов, исполнил свой долг кавалера и оттащил ее наверх. Глядя на нее, лежащую у него на руках, он поцеловал ее в нос.

– Ты бесподобна, знаешь ли это? Вдребезги пьяная, но бесподобная…

Когда он положил ее на постель, она широко раскрыла свои объятия, и он жадно упал в них. Разогретая спиртным, слишком пьяная, чтобы думать или беспокоиться, Ливи открыла наконец восхитительные ощущения, которые до этого были ей недоступны. Полная радости, она целовала и ласкала своего красивого мужа, потеряв всякое ощущение того, где кончалась ее собственная жаждущая плоть и начиналась его.

– О, любовь моя, моя дорогая Ливи-лув, я так долго ждал… так долго, чтобы получить это, – сказал он, и его голос охрип от страсти.

– Я тоже, – вздохнула она.

Потом, когда они лежали обнявшись на своем супружеском ложе, которое теперь казалось благословенным и уютным, Кен приподнялся на локте.

– Я так беспокоился, – сказал он мягко, откидывая волосы Ливи с ее лица. – Я думал, что не могу сделать тебя счастливой, лув… Я так боялся, что никогда не сделаю тебя счастливой.

Признание Кена испугало Ливи до шока. Запутавшаяся в собственных тревогах и сомнениях, она и не понимала, насколько разочарован и обеспокоен был ее муж. Слава Богу, она нашла средство до того, как стало слишком поздно. С насмешливым удивлением она подумала, что небольшое количество вина сделало возможным то, что казалось безнадежным.