Вайолет Винспер - Горек мёд

— Разве я не достаточно прилично играла свою роль до сих пор? — У Домини зачастил пульс от его слов. — Я хочу, чтобы Кара погостила у нас не только из-за себя, но и потому, что уверена, она не очень счастлива в доме вашей тетки. Ты должен был это почувствовать, Поль.

Он наклонил голову.

— С тех пор как тетя Софула овдовела, она очень привязалась к Никосу, и, возможно. Каре покажется у нас лучше. Раньше я вынужден был слишком часто уезжать с острова, и в моем доме становилось слишком одиноко. Теперь все переменилось. Теперь у меня есть жена. Да, пожалуйста, приглашай Кару в гости.

— Она любит тебя, Поль, — тихо сказала Домини. — Я не сделаю ничего такого, что могло бы испортить это. Я., не мстительна.

— Да, это так, — он прикоснулся к ее волосам, и лицо его казалось нежным. — Да, ты предельно чувствительна, но тебе трудно меня понять. Может быть, со временем…

Вспыхивающие и гаснущие огни вывески «Венецианского карнавала» играли на его лице, пока они сидели в машине… Сердце Домини громко стучало отчасти от страха, отчасти от желания, чтобы Берри сегодня был в клубе и танцевал с ней.

Она вышла из машины, услышала сзади решительный щелчок захлопнутой дверцы и скрип гравия. Поль догнал ее, взял за локоть, и они вместе поднялись по ступеням клуба. Швейцар в дверях приветствовал Поля как члена клуба и девушка подала ему черную полумаску, а Домини — золотую. Домини возбужденно рассмеялась, надевая ее.

— В ней я чувствую себя кокеткой шестнадцатого века, — с улыбкой сказала она.

Домини заметила, как по-тигриному блеснули глаза Поля в разрезе маски, и подумала, что он похож на дьявола с черной линией бровей над маской и зубами, сверкнувшими в быстрой улыбке.

— Пойдем, Домини, — сказал он и повел ее в большой, романтически освещенный венецианский зал, где пары кружились в вальсе или, разговаривая, сидели в нишах на круглых кушетках. Выглядели они в полумасках очень таинственно.

Домини осматривалась вокруг, губы ее приоткрылись, дыхание замерло, когда она увидела, как кто-то очень высокий проталкивается через толпу танцующих. На нем была пунцовая маска, но она узнала бы его где угодно, в любой толпе, из-за его львиной гривы волос.

Он поздоровался с ними, потом сказал Полю:

— Можно я потанцую с вашей женой, мистер Стефанос?

— Разумеется, — холодно сказал Поль и отступил в тень алькова, а Берри подхватил Домини, и они закружились среди танцующих пар.

Прошедшие годы будто куда-то ушли, и Домини убеждала себя, что глаза у нее затуманились от дыма, а не оттого, что она снова танцевала с Берри. Несколько бесконечных минут они молчали, кружась по залу, словно плыли в облаках.

— Домини, — хрипло произнес он ее имя, — у меня едва не остановилось сердце, когда ты сегодня днем показалась на террасе. Кара говорила мне, что ее брат женился на девушке по имени Домини, но я не мог поверить, не хотел поверить, что это ты. Только не моя Домини.

При этих словах на глазах у нее навернулись слезы, она споткнулась, и он обнял ее крепче. Это испугало ее, так как Поль в этот момент разговаривал с Алексис, а позади бара длинное зеркало отражало все танцующие пары. Она поспешила отстраниться от Берри.

— Мы должны быть осторожными, — прошептала она, и радость, вызванная его близостью, еще больше обострила ее страх.

— Но я должен поговорить с тобой… наедине. — Его пальцы врезались ей в талию. Глаза сверкали сквозь прорези маски, и рот, казалось, угрожал. Ей хотелось прижать руку к его губам и заставить его замолчать и не говорить слова, которые лучше было оставить невысказанными. — Я люблю тебя, Домини, сказал он низким, глубоким голосом. — Никогда не переставал любить тебя.

— Я замужем, Берри, — ответила Домини. — И подобные разговоры о любви необходимо прекратить…

— Я хочу кричать на весь мир, — угрожающе сказал он. — И сделаю это, если ты не выйдешь со мной в сад и не расскажешь мне, почему вышла за человека, которого не любишь.

— От-откуда ты знаешь? — охнула она, начиная чувствовать головокружение от танца и от близости не Поля, а другого мужчины. Взгляд ее искал мужа из-за плеча Берри. Они с Алексис сидели за баром, и Поль казался удовлетворенным ее обществом.

— Давай ускользнем сейчас и поговорим, — тянул ее за собой Берри. — Пока внимание твоего мужа целиком поглощено соблазнительной Алексис.

— Я-я… не должна… — она боялась, и все же разговор наедине ей тоже был необходим. Но это вряд ли возможно, здесь, в клубе…

Музыка прекратилась, и после объявления выступления кабаре пары разошлись к столикам и нишам. Свет снова померк, музыка тихо заиграла, и из-за занавеса показалась тоненькая танцовщица в прозрачных шароварах и сверкающем бюстгальтере. Она вышла на середину сцены, где закружилась в рубиновом свете прожектора, как стрекоза посреди пламени.

Домини стояла в тени рядом с Берри, и сердце ее бешено колотилось от его близости, а танцовщица подняла над головой смуглые руки и застучала кастаньетами. Темп музыки ускорился, она начала танцевать, своей гибкой грацией завораживая зрителей, как богиня-змея. Щелчки кастаньет звучали, словно стук друг о друга раковинами в языческом гроте. Завеса времени раздвинулась пока она танцевала, прыгая и выгибаясь назад так, что длинные черные волосы мели пол. Казалось, в гавани стояли венецианские галеры, и вооруженные капитаны были ее зрителями. В этой живописной комнате снова танцевала Телетуза, все взгляды жадно следили за каждым ее движением, и двое, находившиеся в тени, легко выскользнули в стеклянные двери, открывавшиеся в сад, мужчина тянул за собой женщину, и она не могла противиться.

— Идем сюда, за деревья. — Берри втащил Домини в тень и аромат листвы. Боги видят все, — процитировал он с насмешкой.

— Не надо! — Вздрогнула Домини одновременно и от его слов, и от прикосновения, когда он обнял ее у переплетения плюща. — Я должна вернуться, когда кончится музыка, — неловко сказала она.

— Боишься мужа? — Голос его звучал от ревности сердито.

— Нет, не в этом дело.

— В чем же тогда, в его дьявольском очаровании? Перед ним ты не смогла устоять? — Он больно ухватил ее за плечи. — Я должен узнать, почему ты вышла за Стефаноса. Почему, Домини, когда мы понимали друг друга… без слов понимали, что однажды поженимся?

— Однажды, Берри? — Улыбка ее была полна боли. — Уехал и ни разу не написал. Я думала, ты давно забыл меня.

— Это не правда. — В его голосе звучала самоуверенность. — Мы связали друг друга клятвой в вечер накануне моего отъезда, и ты знала, я говорю совершенно серьезно, обещая вернуться. Ты была такой юной, Домини, такой беззаботной и свободной, а мне надо было многого добиться, пока свободен, до нашей женитьбы. Я хотел запечатлеть на холсте то, что такие мастера, как Роден, создали из камня, и мне необходимо было полное одиночество на время работы.