Кэй Джейби - Венгерская рапсодия

– Не здесь, – говорит он, настолько яростно, насколько это позволяет шепот.

Разумеется, его буквальные слова предоставляют мне огромную свободу, но я аплодирую ему хотя бы за попытку. Он выбрал правильный тон, хоть и не правильное возражение.

– Тогда, может, где-то еще?

Тут он уже смотрит на меня. Его взгляд потерянный и полный вожделения, губы слегка приоткрыты, словно только и ждут моего поцелуя. Он ждет, пока я потянусь и поцелую его.

– Как я должен на это ответить? – спрашивает он.

Мне ничего не стоит читать между строк: он хочет сказать да. Черт, может, он хочет сказать гораздо больше, чем просто да, просто не знает как.

– Могу предложить несколько вариантов, – говорю я, поскольку это представляется наиболее любезным. В продолжении – чуть меньше любезности: «Ты мог бы предложить вернуться в машину, сесть на заднее сиденье. Никто не заметит, если мое лицо окажется у тебя между ног, и…»

– Ладно, ладно, хватит.

– Ты уверен, что этого хочешь? Звучит так, словно ты не хочешь. У тебя такая эрекция… Держу пари, что, если б я продолжила, ты бы кончил прямо здесь.

– Боже.

– Хочешь, чтобы я засунула руку тебе в штаны?

– Нет-нет… давай просто вернемся в машину, ладно? Я хочу вернуться в машину.

Не могу перестать ухмыляться, когда он это говорит. Хотя он тут же передумал и сказал нет. Он совсем не хочет минет на заднем сиденье.

Но все равно его получает.

Я не могу удержаться, когда мы оказываемся в машине, и он пытается завести разговор о чем-то постороннем: о погоде, о лесе, у которого мы остановились, или о том, сколько, по моему мнению, Джеймс и Люси будут вместе. Словно он подгоняет меня светской болтовней, когда все, о чем я могу думать, – схватить его потрясающее тело и поцеловать его потрясающие губы – и то, и другое он позволяет мне сделать без всяких возражений.

Он откинулся на сиденье, его губы влажные, нежные и открытые. Все тело как натянутая струна под моими прикосновениями… пока я не добираюсь до его все еще твердого члена. После этого он совсем обмяк, а его бедра приподнимались сами по себе. Его большая рука опустилась на мое запястье, как и в магазине, но в этот раз иначе. Она не сдерживала меня, а скорее побуждала меня продолжать, двигаться вперед, делать все, что задумала.

Он не может говорить, но вместо этого может делать нечто еще. Например, засовывать язык мне в рот, когда мне наконец удается сделать поцелуй более глубоким и влажным. А когда я начинаю расстегивать его брюки, он помогает мне с ремнем. Он мне помогает, а значит, и правда хочет, чтобы я это сделала.

И это стало совсем неудивительно, когда я достала из штанов его твердый член. Не уверена, что «твердый» – подходящее слово, я вообще такого раньше не видела. Кожа вокруг влажной головки так натянута, что просто блестит, и пока я смотрела, на конце появилась капля смазки. Я даже увидела то, как она скользит вниз по откровенно великолепному основанию, хотя, честно, говоря, я слишком долго любуюсь. Примерно через час после того, как я загипнотизированно на него уставилась, он сидел ровно и заправлялся.

– Извини, – говорит он.

Нет, серьезно, он говорит «извини», как будто он меня против воли в машину затащил. А не так, как было на самом деле, ведь это я слюни пускала на его огромный твердый хер.

– Он крупный, да?

Крупный? Он только что сказал крупный? Он настолько далек от крупного, практически в другом измерении. То есть, я говорю не только про размер, из-за которого на него могли бы молиться друиды, но и идеальные пропорции. Он не толстый у основания и сужающийся к концу, как у некоторых парней. Он не сгибается влево и не качается, как у многих с большим размером.

Его член толстый, атласно гладкий и необыкновенно сладкий, это объясняет, почему я немедленно наклонилась, чтобы облизать его от основания до кончика. Разумеется, он сразу стал твердым. А после того как я осмелилась на нечто большее, как, например, отполировать весь след этой капельки смазки до самого верха, я почувствовала, как он повернулся на сиденье, словно собирался меня остановить. Он даже мне руку на плечо положил, универсально понятный жест, означающий: «Сейчас я тебя оттолкну».

Только он этого не делает.

– Оооо, боже, знаешь, тут люди. Я их вижу в окно, – говорит он вместо этого, мне же было немного сложно сразу ему ответить.

– Так ты хочешь, чтобы я остановилась? – спрашиваю, не ожидая ответа. Он просто качает головой, что значит нет, продолжая смотреть в окно, на людей, которые могут нас застукать. Рука на плече теперь скорее направляет меня.

Он правда хочет, чтобы я это делала. Он так этого хочет, что, когда я наклоняю голову, чтобы снова вылизать эту скользкую щель, он резко поднимает бедра. Стонет для меня, и его стон вонзается в разгоряченный секс. И за то, и за другое мне хочется его вознаградить.

– Тебе нравится? – спрашиваю я, на этот раз не жду ответа.

Я не жду, что он начнет пытаться произносить слова, смущенно и тихо. Я просто беру в рот головку его скользкого члена и сосу, пока у него не останется ни малейших сил сопротивляться.

– Да… – говорит он со сбившимся дыханием, а потом – даже лучше, – ты подводишь меня к этому так быстро.

От него это звучит как откровение. Словно он с трудом может в это поверить, хотя все довольно просто.

Он настолько возбужден, что его яйца становятся горячими, как угли, под моими пальцами, и когда я правильно угадываю его желания… сосу жестко и тру языком этот чувствительный выступ на внутренней стороне…

– Да-да, так, – говорит он, почти бездыханный и неожиданно развратный.

Член увеличивается у меня во рту, рука с плеча как-то уже перебралась в волосы. Знаю, сейчас он это получит, но прежде мне от него кое-что нужно, и это не так сложно получить. Все, что мне надо, – это работать и работать над этим большим и твердым, пока его бедра почти окончательно не оторвутся от сиденья. Пока все не станет влажным, и он прямо на вершине, прямо здесь…

– Скажи мне, – говорю я, и он отвечает машинально, не задумываясь.

– Соси мой член, – задыхается он, но мне не нужно.

Он уже кончает на мою руку. Он уже наслаждается этим так, что меня наизнанку выворачивает. Я чувствую, как пульсирует мой клитор, единожды, сильно, когда он это сказал, и глядя на него, словно закончив с ним, его оргазм переходит ко мне.

Хотя, разумеется, этого недостаточно. Мне никогда не будет достаточно, потому что, похоже, у меня с этим есть вполне реальная и большая проблема.

Для меня исчезают какие-либо рамки, когда дело касается его.

Глава 5

Я изо всех сил стараюсь доказать себе, что ошибаюсь по поводу отсутствия рамок. Ну, разумеется, ведь в противном случае я просто сексуальный маньяк, почему-то одержимый злейшим врагом. И да-да, знаю, едва ли он все еще мой злейший враг.