Дебби Мэкомбер - Знойные дни в Заполярье

Мысль о брошенных ею обвинениях привела его в бешенство. Он стиснул зубы. Однако ей не понадобилось много времени, чтобы поднять вопрос о браке.

Хочет ли он жениться на ней? Любит ли ее?

Почему-то на высоте тринадцати тысяч футов было легче и спокойнее обо всем этом думать. Что он знает о любви? Чертовски мало, сознался он себе. Сколько он себя помнил, отношения между его родителями были неважные. Хотя, подозревал он, на самом деле они любили друг друга, но в общем брак был неудачный. Конечно, привезти жену из огромного Лондона, из такой страны, как Англия, в маленький, примитивный Хард-Лак — из этого не могло выйти ничего хорошего. Когда Сойеру было тринадцать, Эллен с Кристианом уехали в Англию. Ему не забыть опустошенное лицо отца, когда самолет с его матерью и младшим братом поднялся в воздух. В тот день, единственный раз за всю жизнь, Сойер видел отца пьяным. И теперь, будучи взрослым, он понял, что видел тогда в глазах отца глубокое раскаяние.

Сойер и Чарльз знали, что отец начал встречаться с Кэтрин Флетчер. Сойер даже подумывал, что отец, возможно, потребовал бы развода, если бы мать не вернулась.

Но она вернулась. И сперва казалось, все наладится. Родители решили попробовать начать все сначала, и жизнь в семье какое-то время была спокойнее и приятнее, чем когда-либо раньше. Сойер даже не представлял себе, до чего же скучал по матери и младшему брату. В четырнадцать лет он не мог понять отношений своих родителей. Все, что он знал, — это то, что они с братьями счастливы. Мать вернулась домой. У них снова была семья.

К несчастью, это продолжалось недолго. Вскоре Эллен перебралась из супружеской спальни в другую комнату. Насколько Сойер знал, мать с отцом больше никогда не спали вместе. Ему не надо было объяснять, почему так случилось. Мать узнала о связи отца с Кэтрин. Ясно было и каким образом это до нее дошло. Кэтрин доставило огромное удовольствие разбить сердце его матери, разрушить хрупкие ростки семейного счастья.

Сойер никогда не мог понять, почему родители не развелись. В конце концов они дошли до того, что получали удовлетворение, мучая друг друга. Нет, родители не умели научить его любви. Да и позже он не узнал, что это такое.

До сих пор.

Пока не появилась Эбби…

Голова его заполнилась мыслями о ней и о детях. Если она чувствует себя связанной контрактом, решил Сойер, то он освободит ее от любых, действительных и выдуманных, обязательств. Она может уехать. Он лично проводит ее и детей в Фэрбенкс и отправит дальше, чего бы ему это ни стоило.

Сердце у него защемило при мысли, что он может потерять Эбби.

Но, если он признает, что любит ее, ему придется принять решение, а к этому он тоже не был готов. Черт возьми, они встретились всего две недели назад. Но одно было совершенно ясно: он уже не мог теперь представить себе Хард-Лак без нее.

Когда поздно вечером Сойер вернулся, то обнаружил на летном поле катающегося на старом велосипеде Скотта и бегающую рядом собаку. Улыбнувшись, он стал заводить самолет в ангар.

— Ты здоровски управляешь самолетом, — сказал ему Скотт, когда Сойер вылез из кабины.

— Спасибо за комплимент.

— А ты возьмешь меня с собой, как обещал?

— Конечно, как-нибудь.

Улыбка исчезла с лица мальчика.

— Ты это уже говорил прошлый раз. Сойер помнил, как огорчался, будучи ребенком, когда взрослые пытались от него отделаться.

— Ты прав, Скотт. Я действительно обещал тебе. Давай посмотрим график.

— Ты серьезно?

— Да, но сначала надо спросить разрешения у твоей мамы.

Скотт поддел башмаком камешек.

— Не стоит тебе попадаться ей сейчас на глаза.

— Она все еще сердится?

— Ага. Она отказала мистеру Ливенгуду. Он вроде был расстроен. Но по-моему, он очень удивился бы, если б она согласилась.

— Может, мне надо с ней поговорить? — Господи, да разве ж он не пытался…

— Я бы не стал, — посоветовал мальчик.

— Хорошо, у тебя есть другое предложение? — Сойер так нуждался в помощи, что готов был принять совет девятилетнего подростка.

— Другие принесли ей какие-то дурацкие подарки. Маме вовсе не нужен спрей от насекомых. Она, конечно, не любит москитов, но у нас уже есть отличное средство, чтобы избавиться от них.

— Хорошо, я не стану дарить ей средство от насекомых. А ты знаешь, чего ей хотелось бы?

— Конечно, — сказал Скотт, просияв. — Она очень любит подолгу лежать в ванне с этими пахучими штуками, которые растворяются. — Пахучими штуками?

— Ну, пена для ванны, — объяснил Скотт. — Если б ты смог достать ей что-нибудь такое, она, может, и захотела бы тебя послушать.

Стоит попробовать. В следующую поездку в Фэрбенкс он обязательно заглянет в аптеку. Пригласив с собой Скотта, он направился в контору. К его облегчению, все летчики уже ушли. Он сел за стол, вытянул ноги и заложил руки за голову. Скотт уселся напротив, смешно подражая всем его движениям. Острые мальчишеские локти, как рожки, торчали в разные стороны.

Раздался стук, и в дверь просунулась головка Сьюзен. Увидев Сойера и Скотта, она расплылась в улыбке.

— Я увидела твой велосипед, — сообщила она брату. — Мама зовет тебя.

— Зачем?

— Ей нужно что-то перенести домой из библиотеки.

— Иду. — Скотт тяжело вздохнул.

— Хочешь, пойду с тобой? — предложил Сой-ер. Он не думал, что это очень понравится Эбби, но, с другой стороны, они не виделись уже целый день. Может быть — ну ведь может же быть! — что она соскучилась по нему так же, как он, и они смогут забыть о всем неприятном, что было раньше.

— Не надо, — заверил его Скотт. — Один справлюсь. — И он пошел к двери.

— Я ценю твои советы, Скотт. В следующий раз, когда полечу в Фэрбенкс, привезу твоей матери всякой всячины для ванны.

— Знаешь, Сойер, — лицо мальчишки расплылось в улыбке, — есть еще кое-что, что ты можешь сделать.

— Что же это?

— Ты всегда можешь просто жениться на маме, — заявил мальчик. — Из всех, кто делал ей предложение, ты нам больше всех подходишь.

Глава 8

Выходит, не только Пит Ливенгуд делал предложение, мрачно размышлял Сойер. Скотт и Сьюзен сказали об этом ясно, а уж кому, как не им, знать. Его приводило в ярость, что так, казалось, хорошо знакомые ему люди становились полными идиотами, стоило появиться новой женщине. И это были те самые парни, которые уверяли, что им нужно всего лишь немного женского общества. Но вот появилась Эбби, и они с ног сбились, пытаясь опередить друг друга в предложении ей руки и сердца. Потрясающе, просто потрясающе! Но что потрясло его еще больше, так это собственные чувства. Он не хотел, чтобы кто-нибудь другой ухаживал за ней, дарил ей подарки, приглашал пообедать, не говоря уже о предложениях жениться. Нет, уж если кто и должен все это делать, пусть это будет он. Насчет брака, правда, уверенности не было, но в чем он был уверен, так это в том, что хочет все время видеть ее. И чтобы это право было предоставлено только ему.