Сьюзен Андерсон - Будь моей, малышка

– Кстати, тебе известно что-нибудь о полицейском по имени Бостик?

Люк задумчиво пожевал губами.

– Вроде нет. А в чем дело?

– Пфеффер выделил его для охраны «Гарден Краун» по вечерам. Я нюхом чую, что парень только что из академии. Вероятно, он успел проявить себя с хорошей стороны, раз Пфеффер выбрал его…

– Хорошо, я поспрашиваю о нем.

– Спасибо, дружище, буду очень благодарен. И извини, что оторвал тебя от дел. Ты до сих пор занимаешься тем наркоманом из парка?

– Да. А в три ко мне придет информатор по делу Мидлмайера. – Люк устало вздохнул. – Никак не могу прищучить этого подонка.

– Ладно, не будем тебе мешать. Пока, Джози, увидимся. – Привычным жестом Бью ухватил руку Джульетты и повел ее к двери.

– Эй, подожди! – раздался у него за спиной голос Джози Ли.

Вопросительно подняв бровь, он повернулся к сестре.

– Сегодня вечером в кабаре Максвелла отличный концерт. Я так надеялась, что ты подбросишь меня туда…

– Э… видишь ли, вечером я занят. – Дюпре перевел взгляд на своего партнера. – Может, ты отвезешь ее? – Увидев, как напрягся Люк, Бью тут же пошел на попятную:

– Ну ладно, ладно, прости. Должно быть, у тебя свидание.

Давно пора прекратить рассчитывать на друга. В конце концов, напарник не обязан по первой же его просьбе бросать все дела и исполнять обязанности сиделки Джози Ли.

– Да нет у меня никакого свидания. – Люк немного помешкал, но в конце концов все-таки кивнул. – Так уж и быть, я отвезу тебя в кабаре, малютка Джози.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Дюпре.

Как все здорово уладилось, подумал он. Во-первых, сестра не сможет пожаловаться, что он держит ее взаперти, а во-вторых, не начнет, как всегда, путаться у него под ногами, как только он вернется вечером домой. Значит, у него будет возможность расслабиться и поразмыслить на досуге о делах.

Довольно ухмыльнувшись, Бью помахал всем на прощание и уже хотел было выйти из комнаты, как вдруг почувствовал напрягшуюся под его пальцами руку. Боже, он чуть не забыл, что его клиентка тоже имеет кое-какие права…

– Я была очень рада познакомиться с тобой, Джози Ли, – словно ничего не произошло, мягким голосом проговорила Джульетта. – Надеюсь, мы еще увидимся.

Выйдя на улицу, Джульетта, как и в первый день в Новом Орлеане, остановившись в тени огромных колонн, зажмурилась от яркого солнца.

«Красивая холеная кошечка», – подумал Бью. В этот момент девушка посмотрела на него, и ему вдруг показалось, что в ее зрачках он видит собственное отражение и отражение огромного пространства, простирающегося за ним.

– Боже мой! Какой необычный город! – с улыбкой произнесла Джульетта и легкой походкой направилась к машине.

Глава 11

– Господин Лоуэлл на второй линии.

– Спасибо, Роксанна. – Сдерживая радостное возбуждение, Джульетта переключила кнопку внутренней связи. – Здравствуй, папа. Я так рада, что ты…

Не дав дочери договорить, отец нетерпеливо перебил ее:

– Расскажи, что там было с тормозами, Джульетта! Ты ехала в той машине? Почему я услышал об этом только сейчас, а не сразу после происшествия? Кстати, пришло второе письмо с угрозами…

Джульетта заранее подготовилась к подобной вспышке и уже открыла было рот, чтобы попросить у отца прощения… но вдруг передумала. Сделав глубокий вдох, чтобы обрести желанное спокойствие, которое всегда служило ей защитой, она не спеша произнесла:

– Тебя же все равно здесь нет, папа, и ты ничем не смог бы мне помочь, поэтому я просто не стала беспокоить тебя. Как твои дела и как себя чувствует бабушка?

– Если тебе небезразлично ее здоровье, – язвительно произнес Лоуэлл-старший, – могла бы поднять телефонную трубку и поговорить с ней сама. Твоя бабушка с годами моложе не становится.

– Как я понимаю, после моего отъезда ты так и не удосужился навестить ее? – Джульетта и сама подивилась своей храбрости. Видно, что-то на нее нашло в этот раз.

На другом конце провода наступила тишина. Однако когда Джульетта уже подумала, что разговор окончен, отец сухо отчеканил:

– Я еще не получил от вас отчет о «Гарден Краун», юная леди.

Джульетта резко выпрямилась в кресле, словно Томас Лоуэлл и в самом деле мог сейчас увидеть ее.

– Отчета не будет, – твердо заявила она. – Это мой проект, папа. Тебе самому не понравилось бы, если бы кто-то, кому ты поручил ответственное дело, вместо того чтобы работать день и ночь, бросил все и взялся за писанину. Позволь же и мне поступать так, как подобает Астор Лоуэллам. А теперь извини, я должна вернуться к своим прямым обязанностям. Спасибо за звонок, и передай бабушке, что я ее очень люблю.

Не дожидаясь, пока отец в очередной раз начнет отчитывать ее, Джульетта положила трубку и, закрыв лицо ладонями, с силой потерла веки кончиками пальцев.

Когда же она наконец избавится от желания постоянно быть на виду у отца? Ей уже тридцать два года, а ее все еще преследует дурацкая потребность все время завоевывать его одобрение. Сколько лет должно ей исполниться, чтобы отец начал говорить с ней на равных, как со взрослым человеком? Сорок, пятьдесят? А может, сто?

И все же сегодня Джульетте удалось настоять на своем – это оказалось не столь трудно, как представлялось прежде. Очевидно, в воздухе Нового Орлеана витает нечто такое, что благотворно влияет на ее характер.

Вспомнив о бумагах, от которых ее оторвал звонок отца, Джульетта решительно придвинула их к себе, и тут ее взгляд упал на гладко отполированную серебряную вазочку, стоящую на столе. Удивленно моргая, она инстинктивно подалась вперед. Великий Боже, что это за сексапильная особа: чуть подкрашенные полные губы соблазнительно приоткрыты и словно приглашают к поцелуям, аккуратно уложенные волосы живописно растрепались, а глаза… Эти глаза, казалось, с легкостью могли притянуть любого, словно магнит железо.

Энергично покрутив головой, чтобы стряхнуть наваждение, Джульетта откинулась в кресле и задумалась. Что же это с ней происходит такое? Или она и в самом деле так изменилась? Но тогда… Бог знает, к чему это может привести. Нет уж, лучше ей заняться работой и выбросить из головы подобные глупости.

Несколько дней, последовавших за разговором с отцом, Джульетта добросовестно старалась вернуть себе прежний благопристойный облик; но если всего неделю назад это не составило бы для нее никакого труда, то теперь ей предстояла долгая, изнурительная работу над собой. Волосы никак не желали укладываться в аккуратный, гладкий пучок и рассыпались, едва она отходила от зеркала, а рука ее все время непроизвольно тянулась к косметичке, где лежал тюбик с помадой.