Сибилла Кентвич - Вкус фиалок

— Полагаешь, обучение займет у меня так много времени? — спросила она задыхаясь, тогда как ее тело пожирал огонь наслаждения.

— Господи, надеюсь, что нет. Прошло еще много времени, прежде чем они отправились в душ. Вдвоем…

14

Солнце ласкало стройное тело Николь. Она полулежала в шезлонге на палубе яхты, принадлежащей Патрику, и размышляла о будущем. Волны мерно бились о борт, чистое голубое небо поражало своей безграничностью.

Николь не могла больше притворяться. Она любила Патрика и знала, что тот любит ее. Но их отношения скоро неминуемо должны были закончиться. Она не могла дать Патрику ничего, кроме своей любви. Надо расстаться как можно скорее. В любом случае будет больно — так нечего затягивать агонию.

Она тяжело вздохнула. Патрик не может принадлежать ей. Во всяком случае, долгое время.

Он сидел в шезлонге рядом с ней и делал вид, что читает книгу, а сам краем глаза наблюдал за Николь. Патрик считал, что им обоим необходимо немного отдохнуть. Дела в «Замке Иф» шли на редкость удачно. Перестройка ресторана была закончена. Остались кое-какие переделки в кухне и подсобных помещениях. Максимум на неделю.

Но сейчас Патрик не хотел думать ни о чем, кроме отдыха. Ему нравилось сидеть здесь, забыв обо всех делах. К тому же рядом с ним находилась ослепительной красоты женщина, которую он любил.

Патрик закрыл книгу, не заложив страницу, на которой остановился, так как не мог вспомнить ни слова из прочитанного.

— Как тяжело ты вздохнула. Мне кажется, это было первое заметное движение, которое ты сделала за последний час.

— Я замечталась. — Николь потянулась по-кошачьи и посмотрела Патрику в глаза.

Ему показалось, что она сейчас замурлычет. Он не мог противиться желанию и провел рукой по ее бедру.

— О чем же ты мечтала?

Николь очень не хотелось выдавать свои невеселые мысли. Сейчас ей было хорошо, и она дорожила каждой минутой, которую они проводили в мире и спокойствии.

— Так, о пустяках, которые очень украшают жизнь. Как те фиалочки, что ты мне когда-то подарил.

Она лгала. Патрик понял это, видя, как Николь нервно покусывает нижнюю губу.

— У тебя было озабоченное лицо.

Она улыбнулась.

— Обычно оно бывает таким, когда идешь на скорости сто километров в час.

— По-моему, ты все время несешься со скоростью сто пятьдесят в час. — Патрик откинулся в шезлонге и посмотрел прямо перед собой. — Ты проделала фантастическую работу за рекордно короткий срок.

— Это тебя удивляет?

— Не очень. Ты уже ничем не можешь меня удивить. Хотя бы потому, что переделка ресторана уже завершена. Как тебе удалось так быстро все сделать?

— Я заворожила людей.

— Как гипнотизер. Или чародей. — Патрик улыбнулся: Николь и впрямь принесла в его одинокую жизнь волшебство. И надежду.

Она покачала головой.

— Будь я настоящим волшебником, я бы уже в первый же день прошептала нужные заклинания, и все оказалось бы выполненным.

Патрик насторожился.

— А что, есть какие-то проблемы?

Николь пожала плечами и нахмурилась.

Она любила, когда ее указания выполнялись четко.

— Опять прислали не те столовые приборы. — Николь уже дважды отсылала заказ обратно. И каждый раз ее уверяли что «больше такого не повторится».

Патрик наклонился к ней и разгладил морщинки на гладком лбу.

— Ты говорила, что это лучшая в мире фирма по изготовлению предметов сервировки стола.

— Даже в самом лучшем иногда попадаются дефекты.

Да, так бывает. Но только не у нас с тобой Николь. А какими замечательными будут наши дети, подумал он. Вслух же посоветовал:

— Не забивай голову подобной ерундой. Николь улыбнулась: Патрик, наверное, полагает, что речь идет о каких-то мелочах, а не о тщательно подобранных под общий дизайн серебряных столовых приборах.

— Это не ерунда. Патрик поднялся.

— Забудь о работе, пока мы здесь.

— Что ты делаешь? — удивилась она, когда Патрик втиснулся в шезлонг рядом с ней. И тут же почувствовала приятную негу во всем теле.

— Сам не знаю, — ответил он, привлекая Николь к себе.

Патрик скользнул языком по ее шее, оставляя на золотистой коже влажный след. И в сердце Николь моментально вспыхнул пожар. Она обвила руками шею Патрика и прижала его к себе.

— Давай доплывем до острова Иф и высадимся там. Не хочешь? Ладно, тогда устроим еще один пикник на берегу залива Бер, как тогда, скажем в ближайшую субботу? Мы могли бы неплохо провести время.

— В ближайшую субботу? — переспросила Николь. В этот момент ее голова плохо соображала.

— Да.

— То есть послезавтра. А какое это будет число?

Патрик провел рукой вдоль выреза ее бикини.

— Третье.

Она почувствовала возбуждение, когда ладонь Патрика легла ей на грудь.

— Третье августа?

— Да, конечно. Раз сегодня первое августа. А что?

— Тогда мы не сможем устроить пикник, — ответила Николь.

— Тебе не разрешают оставаться наедине с мужчинами третьего августа? — Патрик лизнул мочку ее уха.

— У Огюста третьего августа день рождения.

Он удивленно поднял брови.

— Ты не можешь остаться со мной?

— Я уже взяла билеты на самолет.

— Мне ты ничего не сказала.

Патрик снова целовал ее в шею. Она отстранилась, боясь, что забудет обо всем на свете, если позволит Патрику продолжить в том же духе.

— Это его первый день рождения с тех пор, как он стал членом нашей семьи. Мари устраивает в честь мужа грандиозную вечеринку.

— Если вечеринка намечается шумной, то никто не заметит твоего отсутствия, — вполне резонно заметил он и подумал: «А я буду скучать по тебе, милая».

— Заметят или нет, но я должна быть там. — Николь не отрывала глаз от лица Патрика. — Поедешь со мной? — шепотом спросила она.

У нас осталось так мало времени побыть вместе, подумала Николь.

— Я бы с удовольствием, но в субботу вечером я должен быть здесь. У меня появилась задумка: а не устроить ли нечто вроде моего заведения на самом острове, использовав часть полуразрушенных помещений. Представляешь, как будет действовать на посетителей сама атмосфера места. И я, посоветовавшись с Гийомом, пригласил кое-кого из здешних деловых людей, обсудить идею. Поэтому было бы невежливо с моей стороны не прийти на встречу.

Николь почувствовала, как забилось ее сердце, едва она представила размах и характер будущей работы.

— У тебя богатая фантазия, Патрик Перрен.

— И я уже предвижу, как эта работа, если все выгорит, свяжет нас навеки. И ты обоснуешься не только в Марселе, но и в моем сердце. А там хватит места и для жены, и для детей, — произнес он, снова целуя Николь.