Адель Паркс - Секс с экс

Я не целую его на площадке, потому что у него есть подруга. Обойдемся без сплетен и шума, которые нам просто обеспечены после такого открытого заявления о намерениях. Вместо этого я подхожу к нему очень близко, так что мои губы оказываются около мочки его уха. Его волосы задевают мои губы. Я придвигаюсь еще чуть ближе, чтобы моя грудь прижалась к его руке. Его трясет. У меня вздрагивает в паху.

– У тебя есть здесь номер? – Он кивает. Атмосфера пропитана похотью. – Какой номер? – он тут же его называет. Я чувствую себя такой могущественной. – Идите к себе. Только не очень спешите, потому что мне нужно выдержать приличную паузу, прежде чем исчезнуть, но мне не хочется вас отпускать. – Я сжимаю его руку. Мы оба все понимаем. Он пьяно кивает. Он с радостью выполнит все мои указания.

Я ушла минут через пять и нагнала его в коридоре. Я немного устала и не склонна заниматься этим у стены, а он все возится с ключом и никак не может попасть в замок. Непонятно, то ли он слишком много выпил, то ли просто нервничает или возбужден, но это плохой признак. Он наконец открывает дверь. Мое настроение необъяснимым образом меняется. Меня раздражает его неловкость, и я больше не в состоянии ждать. Но раз я здесь… Он ждет продолжения, и было бы нечестно бросить его теперь. Это было бы невежливо. Я способна на многое, но не люблю дразнить мужчин, и решаю как можно быстрее с этим разделаться. Я действительно устала, лучше бы пораньше лечь спать.

Я отказываюсь выпить с ним чего-нибудь из мини-бара.

– Давай начнем.

Он выпивает виски. Потом пытается зажечь сигарету, но не может и роняет спички на пол. Он очень нервничает, и я начинаю испытывать к нему нечто вроде материнских чувств. Может, он слишком молод для таких приключений? Или я слишком стара? Бедный, как хочется его ободрить. Мужское эго – очень деликатная вещь. Мне оно всегда напоминало мыльные пузыри, которые выдувают через такую пластмассовую рамку. Они раздуваются, потом лопаются и тут же появляются снова.

– Эй, зверь, – я беру из его рук стакан с виски и целую его. Прекрасно. Действительно очень хороню. Но это ведь только поцелуй. Он порывисто нащупывает молнию у меня на платье и дергает замок. Это платье от Версаче, оно стоит около тысячи фунтов! Я делаю легкое телодвижение, высвобождаясь из него и одновременно исполняя мини-стриптиз. Ему понравилось, а я спасла платье. Если честно, он старается, просто он неискушен. Он так мнет мою грудь, как будто пытается снять мышечный спазм. Мы ложимся, и неожиданно его пальцы глубоко проникают в меня. Уже лучше. Первое было хорошо, а второе прекрасно. Боже, надеюсь, он понимает, что это стимуляция, а не вольная борьба.

– Ты хочешь, чтобы я был сверху? – спрашивает он. Это что-то новое. Меня никто никогда не спрашивал заранее, как мне большее нравится.

– А ты как хочешь? – улыбаюсь я.

– Мне все равно, главное – как ты хочешь. Я так не очень люблю. Но если это поможет тебе кончить… – Очень мило с его стороны. Мило – но не сексуально. И теперь я действительно сомневаюсь, что хоть какое-то его ухищрение заставит меня кончить. Заманчиво получить звание динамы.

Я оторвалась от него и пошла в ванную, а появилась, завернувшись в полотенце и почистив зубы. От меня исходят скорее вибрации Мэри Эллен а ля «Семья Уолтон», чем Сью Эллен, соблазнительницы рода Юинг.

– Спокойной ночи, – я улыбаюсь и целую его в щеку. Плотно обернувшись полотенцем, выключаю свет и осторожно отодвигаюсь от него. И меня абсолютно не трогает, что он, кажется, не слишком расстроен.

Я добираюсь до мобильника, разрезавшего мой сон без сновидений. Это Иззи.

– С Новым годом! Ты сейчас где? – в ее голосе слышатся волнение, обида и беспокойство.

– В отеле «Мэйфер».

– С кем?

Я смотрю на пустую кровать. Чувствую, что простыня рядом со мной еще теплая. И пахнет мужским потом. Слышно, что в душе льется вода.

– Его зовут Бен, – слышу ее восклицание и понимаю, к какому выводу она пришла, но у меня нет сил уточнять. Вместо этого я подтверждаю:

– Мы познакомились на новогоднем вечере и просто переспали.

– У тебя всегда просто. Вот в чем вся проблема, – она вздыхает. Ее это, кажется, не радует. – Это плохо кончится. Они тебя заездили. Ты слишком много работаешь. Когда ты в последний раз была дома?

– Не помню. Сегодня у нас что?

Оказывается, воскресенье. Я не ночевала дома и не принимала ванну с рождественского утра и еще неделю до этого. На День подарков я заночевала у мамы, а душ принимала в спортзале и на работе.

– Тебе нужен отдых, – говорит Иззи. Но она ошибается – меня переполняет энергия. Перегруженность работой – для меня самое творческое состояние. Обычно после напряженной работы людям нужен отдых, но я полна сил. И отлично себя чувствую.

Кажется, я сейчас заплачу.

– Я так устала, – ною я. – Ужасно. Я уже не помню, когда в последний раз толком занималась любовью. Это такое напряжение. Поеду прямо отсюда к своему массажисту. У меня сводит шею, я ее повернуть не могу.

– Ну какой массаж, сегодня Новый год, все закрыто. Слушай, звонил Джош. Сказал, что скучает. Он уже летит сюда. Я еду в аэропорт его встречать, но сначала заеду к тебе. А потом мы вместе пойдем гулять, чтобы проветриться после вчерашнего.

Иззи молодец. Она просто прелесть.

Стоит такой жуткий мороз, что оленей, которые вроде бы живут в Ричмонд-парке, нигде не видно.

– Может, они впали в спячку, – предполагает Иззи.

Джош обнимает нас обеих.

– Разве это мороз? Побывали бы вы в Шотландии. Вот там действительно мороз.

– Как было в Шотландии? – произнесла я, выдохнув облако пара, и глубже запахнула куртку.

– Отлично. Пили. С шотландцами, – прокомментировал он уклончиво.

– Ты, значит, ее бросил? – «Ее» означает Кэтрин, девушку Джоша. Нам с Иззи она нравилась. Она была с Джошем уже пару месяцев. Мы очень надеялись, что у них что-то получится, но, судя по его тону и по тому, что он здесь с нами вместо того, чтобы быть в Сент-Эндрюсе с ней и ее родителями, теперь можно говорить о ней в прошедшем времени.

– Я с ней порвал, – сказал Джош, а мы с Иззи незаметно переглянулись и хором сказали:

– Удачный момент.

Джош виновато пожал плечами.

– Иззи, как ты встретила Новый год? – спросила я.

– Отлично. У родителей все в порядке, и еще я познакомилась у них с одним человеком.

– Ты хочешь сказать, с мужчиной? – уточняю я. Невероятно!

Иззи с улыбкой кивает. От холодного ветра у нее на щеках горит румянец. Понятно, почему поэты елизаветинской эпохи обычно воспевают героинь с щечками, цветущими, как розы. Иззи сияет.