Элизабет Олдфилд - Победа над прошлым

— Но ведь она вышла за Хорхе по расчету. Сорча подняла голову.

— Хорхе так говорил? — спросила она с удивлением. Рун кивнул.

— Его отношения с твоей матерью были абсолютно честными, хотя эта честность объясняется тем, что он не мог поступить иначе.

— Я не понимаю смысла твоих слов.

— Его частые посещения Португалии никак не связаны с «Клубом Марим». Он просто бегал за разными юбками. — С этими словами Рун внимательно на нее посмотрел. — Тебя это удивляет?

Сорча задумалась.

— Нисколько. Хорхе был по-своему привязан к моей матери, хотя это и нельзя было назвать сильной страстью, но он любил пофлиртовать с разными женщинами. — Она помялась. — Наверное, поэтому он никогда не привозил ни маму, ни сыновей-близнецов в Альгарву.

— Совершенно верно. Здесь он считал себя холостым, не очень-то скрывал свои похождения, и, конечно, могли быть всякие разговоры. Я был в курсе его амурных дел, но не считал себя вправе обсуждать этот вопрос, — продолжал Рун. — Правда, Хорхе заметил, что я его не одобряю, и, вероятно чтобы оправдаться в моих глазах, сообщил мне, что твоя мать вышла за него из-за денег, а он женился, чтобы потрафить своим братьям.

— При чем тут братья? — спросила Сорча в недоумении.

— Видимо, им надоели пятиминутные увлечения их уже стареющего брата, и они поставили ему ультиматум: если он не угомонится и не устроит свою жизнь с какой-нибудь подходящей для него женщиной, они его вышвырнут из «Альмейда Уайн», и пусть тогда живет как хочет. Это тоже сыграло свою роль, не правда ли? — сухо произнес Рун под ее изумленным взглядом.

— И что дальше?

— Мы забыли о вине. Давай-ка я тебе подолью.

Сорча кивнула.

— Пожалуйста.

— Я думаю, что твоя мать знала, какая у Хорхе репутация, ведь, прежде чем выйти за него замуж, она служила у него секретаршей, — сказал Рун, разливая вино в бокалы.

— Разумеется, она знала, что он неравнодушен к женскому полу, согласилась Сорча и задумалась. — Возможно, подозревала, что он погуливает и после женитьбы. Когда я спрашивала ее о «Клубе Марим», она явно не хотела говорить на эту тему. Считала, что если ему приятно проводить время таким образом, то это ее не должно касаться. Она не желала вдаваться в подробности.

— Раз Хорхе обеспечивал стиль ее жизни, она мирилась с его изменами? Рун состроил гримасу. — Я этого не понимаю.

— Я тоже, но после того, как мой отец покинул ее, она очень изменилась. Любовь перестала играть главную роль в ее жизни; основное требование к мужу — материальное обеспечение. — Сорча помолчала. — Она любила деньги не ради самих денег, а как средство беззаботной жизни.

— Развод всегда проходит болезненно, но мне кажется, что твоя мать восприняла уход отца уж очень тяжело, — заметил Рун.

— Да, но, видишь ли, она все еще любила его и знала, что он тоже ее любит.

— Тогда почему он ушел?

— Потому, что папа не был счастлив и хотел изменить ход своей жизни, а мама желала быть домашней хозяйкой, и ее пугала сама мысль о другом образе жизни. — Сорча отпила из своего бокала. — Мой отец работал в фирме по продаже недвижимости в качестве агента. Он неплохо зарабатывал, но работа его не интересовала, — объяснила Сорча. — Он как-то сказал мне, что жизнь это не генеральная репетиция и, если она тебя не удовлетворяет, нужно что-то предпринять. Он решил пойти учиться лепке, стать скульптором. Он мечтал об этом еще со школьной скамьи, но родители высмеяли его мечту. И так же поступила моя мать, — сказала Сорча со вздохом. — Папа объяснил мне, что он может получить субсидию, хотя, конечно, денег будет меньше, если он перейдет на вечернюю работу. Однако мама пришла в ужас. Отец повторял, что стоит на грани безумия, но, чтобы не сойти с ума окончательно, он должен попытаться стать скульптором, а мама и слышать об этом не хотела. И вот однажды, когда она завела разговор о том, что хочет иметь еще одного ребенка, он собрал чемодан и ушел.

— Сколько тебе было лет?

— Всего шесть, а Майклу — восемь. Нам было плохо без отца, но для матери его уход стал трагедией.

— Если б они действительно друг друга любили, то, конечно, нашли бы выход из этого положения, — сказал Рун.

— Я тоже так думаю. Отец мог бы, например, отложить на год занятия скульптурой, а мама могла бы пойти на работу на полставки. Но ни тот ни другая не пошли на компромисс, — грустно заметила Сорча. — И хотя у моей матери прежде водились поклонники, прошло много лет, прежде чем она взглянула на другого мужчину, — продолжала Сорча. — После ухода отца она начала работать в компании «Альмейда Уайн» секретаршей.

— У Хорхе, который несколько месяцев назад получил инструкцию от своих братьев найти себе жену подходящего возраста.

— Мама как раз оказалась подходящей для такого брака, — криво улыбнулась Сорча.

— А Хорхе был словно сделан на заказ в качестве второго мужа.

— Да, они были идеальной парой, — согласилась Сорча. — Он мог предоставить ей обеспеченную жизнь и ничего не имел против детей от первого брака. К тому же хотел завести собственных.

— Чтобы заручиться доверием братьев и предстать перед ними в роли солидного семейного человека, — вмешался Рун. — А ваша мать, видимо, желала покончить с секретарской работой и родить еще одного ребенка?

— Она просто жаждала этого. Правда, когда она была беременна Майклом и мной, все прошло хорошо, зато в третий раз у нее мог произойти выкидыш. И вот потянулись дни, недели и месяцы лежания в больнице на сохранении.

— В это время Хорхе и начал к тебе приставать?

Сорча посмотрела на дно своего бокала. Хотя она понимала, что рано или поздно они вернутся к этой теме, несколько последних минут она была спокойна, но теперь ее грудь словно стянуло стальным кольцом, ей не хватало воздуха.

— Да.

— Расскажи мне все, тебе станет легче, — тихо попросил Рун, — а я должен об этом знать.

Она склонила голову.

— Со мной все в порядке. Ну так слушай. Когда моя мать первый раз легла в больницу, я стала замечать, что Хорхе изменил свое отношение ко мне. Прежде он держался от меня на расстоянии, а теперь все время то обнимал меня, то щекотал, то сажал к себе на колени. Делал он это вроде бы в шутку, но как-то крадучись. Я решила, что все это мне просто кажется. Теперь уже никто этого не помнит, но вначале Хорхе мне нравился, — сообщила Сорча. — Конечно, мой отец был мне дороже, но замужество матери сделало ее счастливой, и я тоже была довольна. После того как мы жили годы втроем мама, Майкл и я, — было приятно иметь в семье мужчину. Мы переехали в просторный дом, Хорхе платил за уроки верховой езды для Майкла и меня, шутил, и жизнь наша стала намного веселее, чем прежде. — Тут словно темное облако пробежало по ее лицу. — Но однажды вечером, когда мама была в больнице, он проскользнул в мою спальню. Он никогда раньше этого не делал и притворился, что хочет пожелать мне спокойной ночи, но потом… — Она вздрогнула.