Эмма Ричмонд - Больше чем счастье

— Мелли! Очнись! Когда тебе удобнее вернуться обратно?

— Обратно?

— Ну да, обратно!

Обратно. Самое звучное слово в ее родном языке. Растерянно глядя на него и видя его нетерпение, она поспешно ответила:

— Ой, даже не знаю, я хочу пробыть там всего несколько дней.

— Ты думаешь, девочке не вредно лететь на самолете?

— Думаю, нет.

— Договорились. — Завершив переговоры с пилотом, он опустил трубку. — О'кей. Решено. Жак свободен в четверг. Значит, у тебя два дня на сборы. Ты можешь провести выходные дни с родителями и вернуться утром во вторник. Как тебе такой план?

— Чудесно, — согласилась она с благодарной улыбкой, относившейся скорее к замечательной идее возвращения во вторник.

Жак тоже был одним из партнеров Чарльза в предприятии, которое, кажется, приносило неплохие деньги. Небольшая авиакомпания, которая совершала чартерные рейсы из Сен-Гатьена. Жака она видела много раз, и перспектива полета с ним не внушала ей беспокойства.

У него была жена и двое маленьких детей, семейный человек. Мелли не отдавала себе отчета, но почему-то сейчас это было ей важно. Возможно, ей казалось, что если у Чарльза будет больше женатых друзей, то он постепенно захочет, чтобы и его семья стала настоящей. «Цепляешься за соломинку, Мелли», — говорила она себе. Но они же больше не ссорятся, с тех пор как родилась девочка, ведь так? Он опять улыбается ей, разговаривает. Но вот простил ли? Она не знала.

Чарльз отвез Мелли в аэропорт, усадил в самолет, поцеловал и ее, и дочку и велел Жаку как следует присматривать за ними. Он долго не уходил, махал им на прощание, пока они не взлетели, а она отчего-то не могла избавиться от предчувствия, что они никогда сюда не вернутся, что это уловка, чтобы избавиться от них навсегда.

Мелли проснулась с утра с ощущением, что все завершается, подходит к концу. Чарльз вел себя как обычно, улыбался, шутил, и если он был и не так нежен, как до Нитиного приезда, то, во всяком случае, дружелюбен, и, по его словам, сожалел о предстоящей разлуке с дочкой, своей «маленькой любовью», как он ее теперь называл. Нет, она, наверное, сошла с ума, однако тревожное чувство не проходило.

Прощаясь с Жаком, она специально переспросила:

— Вы меня заберете во вторник? Мне сказал Чарльз.

— Oui, madame — заверил он ее с улыбкой. — Во вторник. Мы договорились. Чарльз позвонит и скажет, когда мне быть в аэропорту.

— Чудесно, спасибо вам. Извините за беспокойство.

— Все в порядке. — Кивнув на прощание, он вернулся назад к самолету, а она пошла к выходу, где в машине ждала ее мать.

Мелли прекрасно провела уик-энд: повидалась со старыми друзьями, похвасталась дочкой, вволю наболталась с Нитой, но, когда вторник подходил к концу, а звонка от Чарльза все не было, она испугалась. Разве не говорила она себе, что за ней никто не приедет? Страх перерастал в отчаяние, повергал в панику. Может, Чарльз попал в аварию? Но тогда бы позвонил Жан-Марк. А вдруг они были вдвоем?

Каждые пять минут она набирала номер, но дома никто не брал трубку. В растерянности она позвонила в казино, но там отвечали на ее вопросы уклончиво. Где Чарльз? Где Жан-Марк? Она стала звонить в аэропорт, чтобы узнать, где Жак.

— Извините, мадам. Жака здесь нет.

В среду вечером волнение сменилось уверенностью, что случилась беда. Она пробовала заказать билеты на авиарейс, но оказалось, что ни одного рейса до Сен-Гатьена зимой нет, одни частные чартеры.

«Может быть, вы поможете мне найти место на одном из частных? — Нет, извините, на сегодня ни одного нет».

Бросив трубку, она заявила решительно:

— Все. Еду на паром.

— Умоляю, Мелли, будь благоразумна. Чарльз, скорее всего, просто уехал и позвонит, как только вернется! — взволнованно воскликнула мать.

— Откуда вернется?

— Почем я знаю? Можно подумать, что тебе не нравится быть с нами!

— Не говори глупостей, конечно, мне с вами хорошо. Я просто очень беспокоюсь за Чарльза!

— Вот уж о ком не стоит беспокоиться! — недовольно фыркнув, мать пошла на кухню.

— Ну и как тебя понимать? — спросила Мелли, идя за ней следом.

— Что понимать?

— Мама! Не притворяйся! Я же вижу, как ты недовольна! Знаю, что ты его не любишь!

— Я никогда этого не говорила…

— Ты можешь ничего и не говорить! По тебе все заметно без слов! Не можешь приехать одна, ждешь, пока тебя привезет папа! Не можешь с ним спокойно поговорить!

— Я всегда вежлива с ним, Мелисса!

— А я и не утверждаю, что не вежлива. Но ты его не любишь. Не спорь.

— Дело не в том, люблю или не люблю его я. Если ты его любишь…

— Ты знаешь, что люблю.

— Ну и нечего тут обсуждать. — Мешая соус с горячностью, которая совсем не требовалась для его приготовления, мать бормотала себе под нос: — Я ему не доверяю. Не доверяла никогда и доверять не намерена. Слишком обаятельный. И подумать только, как он обращается со своими бедными родителями!

«С этим, конечно, трудно не согласиться, — подумала Мелли, не зная, что возразить. — Но, вероятно, у Чарльза была причина никогда не упоминать о родных, никогда не навещать их. Все же, где он сейчас?» — Отказываясь сдаваться, она вернулась в прихожую и позвонила в международную справочную. Вдруг Виктуар знает?

— Алло? Est-ce fue je peuх partev a Victoire, S'il vous plait?[25]

— Un instant.[26]

— Виктуар? Это я, Мелли. Да, да. Я в порядке и девочка тоже. Виктуар, — решилась она наконец, — вы не знаете, где Чарльз? Или Жан-Марк? Я никак не могу их найти! Алло! Виктуар, вы меня слышите?

— Да, да, конечно, извините, я просто спрашивала у Себастьена, но он тоже не знает. Мы не видели их уже несколько дней. Может, вы хотите, чтобы я попробовала выяснить?

— О, если вас не затруднит, пожалуйста, — сказала она с благодарностью. — Я ужасно беспокоюсь! Жак должен был вчера забрать меня.

— Понятно, хорошо, не волнуйтесь, дайте мне ваш телефон, я вам позвоню сама. Скорее всего, завтра утром.

— Спасибо. Мне некого больше попросить!

— Все нормально, и, прошу вас, не волнуйтесь. Я уверена, что ничего не случилось.

— Да, — неуверенно согласилась Мелли.

Через час зазвонил телефон. Схватив трубку, она, чуть не задохнувшись, выговорила:

— Виктуар?

— Да нет, это я, Чарльз.

— Чарльз, где тебя черти носят? Я чуть с ума не сошла от страха! Ни одна душа не знает, куда ты запропастился…

— Брось, брось, — перебил он ее, — ты о чем? Ты же отлично знаешь, где я был…

— Не знаю! Ты обещал, что меня заберут вчера…

— Мелли, — не дал он ей договорить, — разве тебе не звонил Дэвид?