Кейси Майклз - Мэгги нужно алиби

— О господи, — вздохнула Мэгги, нашаривая коробку. — Как я не люблю такие разговоры. — Она вытянула салфетки — одну, вторую, третью. — Не люблю просто до чертиков…

Мэгги накрыла стол в углу гостиной. Здесь вид из окна был гораздо живописнее того, который открывался из столовой. Другими словами, окна гостиной выходили на улицу, а окна столовой — на кирпичную стену с окном в чужую столовую. Когда она соберется покупать новую квартиру, то вначале откроет все шторы, а уж потом подпишет документы.

Мысль о шторах напомнила Мэгги о Сен-Жюсте и Стерлинге. Она представила, как они там, у Табби в доме на острове. Строят козни, пробуют объяснить, как ожили выдуманные персонажи? Нет. Сен-Жюст не так глуп. Ведь люди в белых халатах еще не появились на пороге и не собираются увести ее с собой. Значит, и Стерлинг, и Сен-Жюст в безопасности.

Но безопасность — понятие относительное. Разве можно жить спокойно, если Сен-Жюст геройствует в парке, транжирит ее деньги, объясняет ее друзьям, что он специалист во всем — от водных ресурсов до бифштексов?

И все-таки, хотя ей совершенно не хотелось признаваться в этом, она скучала по нему. По ним обоим. После обеда она часа три разбирала записи (на бумажных салфетках, почтовых карточках, рецептах), большую часть которых составляли диалоги, некоторые она даже озаглавила: ОСТАВИТЬ — ГЛАВНАЯ МЫСЛЬ.

У нее валялись груды таких записок, и когда она перечитывала их, к ней возвращались идеи романов. Сен-Жюст утверждал, что она без него и слова не напишет. Она купилась на это, и ее воображение застыло, а вера в себя испарилась.

И ведь он оказался прав насчет Куигли, черт бы его побрал! Поправки, которые внес Сен-Жюст, не выбивались из общего стиля и пришлись очень кстати. Берни приняла рукопись без обычных возгласов: «Мне нравится, Мэгги, это гениально, но…» И Берни обязательно обнаружила бы провалы в образе Куигли, если б Сен-Жюст не исправил их. За это Мэгги была очень ему признательна. Ему, своему персонажу, плоду своего воображения.

Но ведь ее заслуга в том, что она сама придумала Сен-Жюста, то есть фантазия Сен-Жюста тоже принадлежит ей.

Конечно. Можно произнести это еще раз пять.

Что-то в доме тихо. Слишком тихо, как подсказывал ее писательский разум.

Сен-Жюст отдыхал в кресле, освещенном солнечными лучами, посреди темного кабинета, делал вид, будто увлечен газетными новостями, и ждал, что убийца все же попадет на крючок, приготовленный им сегодня вечером на балу у лорда Алванли.

Нет, разбить на две фразы. Предложения в эпоху Регентства были длинными, но Берни разрешала не более пяти на книгу. Можно поставить точку после «кабинета». Мэгги вздрогнула, когда прозвенел звонок. Она попросила Носокса пропустить мистера Толанда к ней наверх.

По какой-то причине (и ей совсем не хотелось думать, по какой) она подошла к зеркалу возле двери, оглядела прическу и макияж. Не идеально, иначе он решит, что она оделась так для него. Но и не слишком небрежно, ведь он — с ума сойти! — нес вино.

На подлокотнике, как обычно, стоял бокал вина. Сен-Жюст слегка улыбнулся, когда услышал, что кто-то скребется в дверь.

— Стоп! — велела Мэгги воображению, которое явно не до конца уехало на Грейт-Нек выбирать занавеси. Она не писала уже почти две недели, но до сих пор не могла унять голоса, слышала диалоги и мысленно редактировала куски и отрывки возникающего текста, который сваливался на нее и заставлял работать.

Она могла уединиться где угодно, в любой момент голоса могли укрыть ее от всего мира. Она могла пройти мимо знакомого и не заметить его, могла поймать обрывок диалога в телешоу и начать быстро записывать какие-то мысли. Никто не понимал этого. Никто, кроме нескольких знакомых авторов, которых она встретила, когда впервые появилась на конференции ГиТЛЭР.

Все на свете, в том числе ее мать, считали, что постоянный шум в голове Мэгги — это опасный признак. Сказки, побег от реальности, в приличном обществе о таком не говорят. Мать постоянно упоминала, что быть писателем — это хорошо, но зачем же вести себя как писатель?

Да, все непросто. Но Мэгги знала, что с головой у нее все нормально. Конечно, нормально. Ведь именно поэтому, черт возьми, она посещала доктора Боба каждый понедельник уже два года, а в результате появилась парочка персонажей и отняла у нее все время. Становилось ли ей лучше благодаря доктору Бобу? Как-то не очень.

Мэгги скривилась, прикрыла глаза, приказав своему воображению и внутреннему голосу заткнуться в тряпочку на некоторое время, и повернула замок, прежде чем Кёрк постучал в дверь.

— Привет, Кёрк. — Она забрала у него коричневый бумажный пакет и отправилась на кухню. — О, вино! Как это предусмотрительно с твоей стороны. — Кёрк последовал за ней, все еще надеясь на приветственный поцелуй. — Красное и «Зинфандель», как всегда. И даже холодное. Бери и наливай.

Мэгги повернулась к Кёрку, и он тут же чмокнул ее мокрыми губами.

— Охлажденное, Мэгги. Пиво холодное, содовая холодная. А вино — охлажденное, — ответил он. — И вину нужно еще минут пятнадцать подышать, прежде чем я его налью. Это мое любимое, кстати, с маленького виноградника в Калифорнии.

Рифма к слову «герань»… «дрянь». Мэгги стиснула зубы и продолжала улыбаться.

— А ты уже приложился перед тем, как прийти ко мне, да? Я чувствую. Ну ладно. Я сейчас положу стейки, и они как раз подоспеют, когда вино будет готово.

Неприлично так спешить, мисс Келли. И что за детский сад с рифмой? Рифма к слову «герань», мисс Келли, это «срань». Если вы можете подумать об этом, то можете и произнести вслух. Когда вам не нравится какой-то человек, скажите ему об этом, отправьте его своей дорогой. Или вам хочется, чтобы ночью он сунул язык вам в рот?

Мэгги тряхнула головой, выгоняя Сен-Жюста из мозгов — или из дома Табби на Грейт-Нек — что-нибудь да подействует.

— Давай, Кёрк. — Она подала ему бутылку и штопор. — У меня тут в морозильнике два охлажденных бокала. Правильно сказала? Иди налей, а я дорежу салат.

Кёрк взял бутылку и штопор, но не уходил.

— Дай-ка угадаю. Снова стейки, да? С грибами и луком, печеным картофелем и салатом. Нужно было прислать тебе кулинарную книгу, которую выпустило наше издательство, чтобы ты освежила меню. И куда мы так торопимся, Мэгги? Или ждешь, что я напьюсь, наемся и уберусь отсюда в ближайшие двадцать минут?

Мэгги ссутулилась.

— Кёрк, прости меня. Не знаю, что со мной. Но я целый день на взводе. Может, потому, что беспокоюсь за Алекса и Стерлинга. Они у Табби, на Грейт-Нек, ты знаешь. Они впервые куда-то поехали одни с тех пор, как… как появились в Америке.

— Они взрослые люди, Мэгги, и могут сами о себе позаботиться, — напомнил Кёрк, все еще загораживая ей проход. — Но если тебе так нужно о ком-то позаботиться, можем сразу перейти в спальню.