Памела Робертс - Дороже всех сокровищ

Договорив эти слова, Барри повесил трубку и облегченно выдохнул. Наконец-то ему удалось выполнить свое обещание. Это терзало его на протяжении последних двух недель, не давая спокойно наслаждаться отдыхом. Но Молли только сейчас, спустя почти месяц их пребывания в хижине Ларри, немного успокоилась, расслабилась и обрела достаточно уверенности в себе, чтобы остаться одной на пару часов и отпустить его за покупками. Правда, пока еще отказывалась думать о возвращении, хотя август неудержимо близился к середине и им обоим пора было подумать о работе.

Ну ничего, время пока терпит, решил Барри, быстро загрузил багажник купленными продуктами и завел мотор.

Рэнди вернулся домой только в начале одиннадцатого вечера, физически усталый после тяжелого дня и морально измученный долгим и бессмысленным ожиданием чуда.

Открыв дверь, швырнул на пол форменный китель, прошел в гостиную и утомленно упал в кресло. Прикрыл глаза. Посидел немного, потом встал, нашел бутылку виски, плеснул в стакан на пару пальцев ароматной янтарной жидкости и вернулся в кресло. Сделал глоток, еще один и еще… Блаженное тепло побежало по жилам, возвращая его к жизни. Он покрутил головой, пальцами размял затекшую шею и кинул равнодушный взгляд на телефон. Красный мигающий огонек автоответчика говорил, что его ждут сообщения.

Рэнди вздохнул. У него уже не осталось ни искры надежды на звонок Барри. Следовало признать, что Марк оказался прав: его провели как наивного простофилю. Так что зря он перестал разговаривать с ним. Слава богу, Козловски недавно объявил, что работает только до конца месяца. Переходит в другую компанию.

Вставать снова и убеждаться лишний раз в правоте штурмана ему совершенно не хотелось.

Но мысль, что он может пропустить звонок матери, все же заставила его сделать над собой усилие. Рэнди смутно подумал, что пора перенести аппарат ближе к креслу, но тут же забыл об этом. Потому что услышал знакомый, но практически забытый голос:

— Привет, Рэнди, это я, Барри. Извини, никак не мог позвонить раньше. Твоя «зеленоглазая колдунья» в порядке. Мы вернемся через недельку, максимум через десять дней. Тогда сразу же позвоню. Не вешай нос, летчик!

Господи! Неужели?! Можно ли верить этому сообщению? Или… или это продолжение коварной шутки? А Молли? Возможно ли, что она принимает в ней участие? Или один только Барри?

Вопросы сталкивались в его голове, налетая один на другой и откатываясь куда-то вглубь. Так продолжалось, пока на поверхности не осталась единственная мысль: они скоро вернутся!

Значит, я поверил ему? — спросил он себя.

И тут же ответил: «Поверил, почему же нет?

Людям надо верить. Я же сам говорил Молли, что каждый судит о других по себе. Если я не верю Барри, значит, сам всего лишь жалкий лгунишка».

Довольно сомнений, колебаний, недоверия.

Теперь остается только ждать. Ждать их возвращения, ждать звонка Барри, ждать встречи с Молли…

Сеанс психологического аутотренинга, надо признать, пошел ему на пользу. И ближайшие дни Рэнди провел в состоянии, близком к эйфории, испорченном лишь однажды — когда Марк Козловски подошел к нему, протянул руку и сказал:

— Хочу попрощаться с тобой, Рэн. Извини, что у нас с тобой не все гладко вышло. Я, видит бог, погорячился. Сунул нос не в свое дело. Прости меня, Рэн, и не поминай дурным словом.

Рэнди пожал руку штурмана, пробормотал положенные в таких случаях слова. Они расстались. Но на душе у него было скверно. Ведь Марки не взял назад тех слов, что сказал тогда, а только извинился. Значит, несмотря ни на что, продолжает считать его, Рэнди, легковерным и, следовательно, обманутым дурачком. Эта мысль не то чтобы непрестанно жгла и сильно терзала, но подспудно точила и саднила, словно на открытую рану понемногу капали кислотой, не давая ей закрыться и зажить.

Так продолжалось, однако, недолго, и легкая броня уверенности поддалась на девятый день. Молодой летчик снова упал духом и в тоске думал, что старший приятель был прав в своих оценках, а он действительно всего лишь доверчивый простак, которого любой может обвести вокруг пальца. И вскоре настолько уверился в этой мысли, что уже собрался было позвонить Марку и в свою очередь попросить извинения и признать справедливость его хоть и горьких, но таких верных слов.

Однако судьба была к нему снисходительна.

Она помешала ему сделать это, позволив телефону зазвонить почти в то самое мгновение, когда Рэнди уже готовился к разговору с приятелем-штурманом.

— Рэнди? Это ты? — послышался в трубке голос Барри. — Привет, летчик! Как поживаешь?

— Барри! Где Молли? Что с ней? Как она себя чувствует? Когда вы вернетесь? — Рэнди откликнулся на его приветствие целой канонадой вопросов.

— Ну-ну, не части. Твоя Молли в полном порядке. Мы вернулись полчаса назад. Она отлично себя чувствует и с нетерпением готовится к поискам новой работы. Я воспользовался тем, что она принимает душ, и сразу же позвонил тебе. Сегодня дай ей отдохнуть, а завтра…

— Я могу прийти завтра? — взволнованно перебил его Рэнди.

Барри поколебался, потом ответил:

— Насчет прийти я не уверен…

— Почему?

— Мы много разговаривали с ней за это время. Я пытался как можно чаще вспоминать тебя.

Она постепенно начинает привыкать к мысли, что ты неравнодушен к ней, но…

— Но…

— Мысль о серьезных отношениях пока еще пугает ее. Может, лучше начать с якобы случайной встречи? Где-нибудь на улице или в магазине, или… ну, не знаю, где еще… К тому же так она не догадается о моей роли…

— Ах, вот оно что. Боишься упасть в ее глазах. Сводник и все такое… — В голосе Рэнди прозвучали едва уловимые презрительные нотки, но чуткое и опытное ухо собеседника тут же уловило их.

— Ты вот что, парень, — сурово произнес он, — говори да не заговаривайся. Мне знакомы такие интонации. Наслушался их за всю жизнь предостаточно. Но от тебя терпеть подобного не желаю. Ясно?

— Извини, Барри, я совсем не это имел в виду, — поспешил заверить его Рэнди. И верно, как бы это ни казалось странно, но он не испытывал к Барри ни отвращения, ни даже легкой брезгливости. — Прошу, прости меня, если для тебя это прозвучало обидно, но я…

— Хорошо-хорошо, — перебил его тот. — Верю.

Давай больше не возвращаться к этому. Я считаю тебя неплохим парнем, так что дай мне возможность продолжать так и считать.

— Понял, Барри, понял, извини еще раз. Сам понимаешь, издергался я за эти недели…

— Еще бы! В общем, завтра с утра я ухожу по своим делам, а ты уж думай, что тебе предпринять. Удачи тебе, Рэнди.

— Спасибо. Я искренне признателен тебе, Барри, правда.

— Да не за что, парень. Думаю, ты догадываешься, что я действую таким образом в основном в ее интересах.